Книга Неслучайная измена, страница 74 – Ира Дейл

На полках вдоль стен собрались глиняные кувшины с узкими горлышками. В них – специи, сушеные травы, может быть, даже вино. Солнечный свет, пробиваясь сквозь маленькое окно, золотит их бока, и тени от них ложатся на стену причудливыми узорами.

Запахи смешиваются – дым, мед, свежий хлеб, что-то пряное, что-то горьковатое.

Воздух густой, как бульон, и я дышу им медленно, глубоко, будто хочу впитать в себя этот дом, этот момент, это спокойствие.

А за окном – только горы. Безмолвные. Вечные.

И тишина.

Такая полная, что слышно, как падает на пол крошка хлеба.

Именно ее снова прерывает Марьям:

— Анна! – голос женщины звучит строго. За этот месяц я поняла, что она не только гостеприимная, но и достаточно строгая, а еще не любит ничего, что связано с ожиданием.

Поэтому, сохранив проект фотографии, над которым работала, с тяжелым вздохом закрываю крышку ноутбука и встаю.

— Иду-иду, – бормочу себе под нос, направляясь к дверному проему, где застряла Марьям. Женщина отступает назад и отходит в сторону, освобождая мне путь.

Я выхожу из дома, и горный воздух ударяет в лицо – резкий, чистый, с едва уловимым запахом хвои и дыма. Здесь, на высоте, он обжигает легкие, словно ледяное шампанское, и я на секунду задерживаю дыхание, привыкая.

Я не спрашиваю, кто ждет. Потому что догадываюсь.

Догадываюсь, даже если не хочу признавать.

Догадываюсь, даже если месяц убегала от мыслей о нем.

Поправляю серый свитер – он слишком большой, чужой, купленный наспех в местной лавке, – и делаю шаг вперед.

Кавказ встречает меня во всей своей дикой красоте.

Склоны гор, покрытые ковром золотистого ковыля, кажутся бесконечными. Где-то вдалеке, за ущельем, блестит река – узкая, стремительная, разрезающая камень, как нож.

Воздух дрожит от зноя, но ветер, спускающийся с вершин, еще хранит зимнюю свежесть.

Иду в указанном Марьям направлении, и с каждым шагом напрягаюсь все сильнее. Каждая травинка, каждый камень под ногами кажутся слишком громкими. Слишком настоящими.

А потом вижу его.

Он стоит у старого дуба, спиной ко мне. Его плечи напряжены, пальцы сжаты в кулаки.

Он застывает, будто чувствует мой взгляд на своей спине.

Я останавливаюсь.

Сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно даже здесь, среди этих древних гор.

— Аня, – говорит он наконец, оборачиваясь.

И в его глазах – все, что я так старалась забыть.

Все, от чего бежала.

Все, что, оказывается, никуда не делось.

— Максим, – выдыхаю я, чувствуя, как тяжелый груз, который я несла на себе последний месяц, спадает с плеч.

Смотрю на мужчину, точно так же пристально наблюдающего за мной, и не могу поверить, что он действительно здесь. Такой знакомый, такой… домашний.

Я впервые вижу Максима в белом свитере и джинсах. Он, как я понимаю, сменил деловой костюм на что-то более удобное. Хотя сегодня Максим не на работе, поэтому вполне может расслабиться.

Вот только каким-каким, а расслабленным мужчина точно не выглядит. Не видно ни улыбки на его лице, ни умиротворения в глазах. Если глубоко вглядываться, можно заметить только голый интерес, а еще крайнее напряжение.

Максим не знает, чего от меня ждать? Что ж, я тоже. Не понимаю, что чувствую в этот момент. Но мне кажется, мои ощущения зависят именно от ответа на вопрос, который я как раз и задаю: