Книга Измена. Мы больше не твои, страница 19 – Ира Дейл

Наши девочки уснули в детских креслах на задних сиденьях мерседеса мужа. Видимо, умаялись, пока носились по квартире бабушки. С мамой нормально поговорить мне так и не удалось. Она еще и обиделась на меня за то, что я сказала ей про усыновление Артема. Конечно, старалась этого не показывать, но ее короткие объятия на прощание сказали мне о многом.

— Думаю, ты догадываешься, — решаю не врать.

Какой в этом смысл? Артем, хоть кабель, но далеко не дурак.

— Саша, если ты сорвешь эту встречу… — муж не договаривает, но этого и не нужно.

Внутри все у меня напрягается, огонь ярости разливается по венам. Я сжимаю пальцы в кулаки с такой силой, что чувствую боль в суставах.

— Зачем мы тебе понадобились на этой встрече? — пытаюсь говорить спокойно, размеренно, но в голосе все равно слышится скрежет от сдерживаемых эмоций.

— Альберт Викторович, устраивает семейный ужин, — Артем выворачивает руль в сторону, заезжая в охраняемый поселок через сразу же поднявшейся шлагбаум.

Муж часто здесь бывает?

— Твой партнер? — щурюсь, смутно вспоминая седовласого, тучного, низкорослого мужчину.

Я виделась с ним всего пару раз, а разговаривала еще меньше. Мы с Артемом вообще нечасто выбирались куда-то вместе, а в последнее время вообще жили как соседи.

Видимо, поэтому он обращается со мной, как с чужим человеком. Хотя… даже хуже. Я чувствую себя мусорном под его ногами. Но Артем его не выбрасывает, а то и дело пинает в разные стороны.

Горечь оседает на языке, внутри все скручивается в тугой узел.

— Даже больше, чем партнер, — Артем уверенно проезжает мимо шикарных особняков.

— А почему ты заранее не предупредил о «семейном ужине»? — каждое слово удается выдавить из себя с трудом, заставить их звучать равнодушно удается еще сложнее.

— Если бы я сам о нем знал, то предупредил бы, — цедит муж.

Его взгляд острый, направленный прямо на дорогу. Плечи напряжены. Пальцы до побеления костяшек стискивают руль.

Я таким взвинченным мужа давно не видела. Обычно он больше напоминает несгибаемую стену, которую пробить может только самосвал. Всегда действует жестко, моментально принимает правильные решения, не задумывается, какие последствия могут быть у его поступков.

Видимо, непреклонность в бизнесе вышла за рамки и перенеслась на семью. Может, роль сыграло еще то, что Артем рос без матери. Отец старался привить ему мужские качества: усердие, волю к победе, возможность видеть только цель и не обращать внимания на препятствия, а вот про доброту и любовь совсем забыл. Не знаю, что стало с мамой мужа — это тайна за семью замками. Мне известно лишь то, что она жива, вот только Артем с ней не виделся много лет.

Но это не оправдание. Все мы травмированы нашими родителями. Разница лишь в том, как справляемся с пережитым. По крайней мере, боль прошлого не должна отражаться на семье. Разве я многого прошу?

За потоком размышлений не замечаю, как мы подъезжаем к огромному белому особняку, сделанному словно из несколько полукруглых домиков с арочными окнами, колоннами и серыми крышами, на которых возвели острые пики. В доме всего два этажа, но в ширину он огромный — мне приходится повернуть голову, чтобы охватить его полностью.

Артем останавливается напротив входа, рядом с маленькой розовой машинкой. Но вместо того, чтобы выйти на улицу, он сидит, не шелохнувшись, и не отпускает руль.