Книга Что-то на французском, страница 72 – Татьяна Грачева

Ильяс спустился с крыльца. Бабушка Ира заметила его и осуждающе цокнула языком:

— Куда без шапки!

Ильяс торопливо накинул капюшон, расправил завернувшуюся полу старой детской шубы, постеленной на скамейке, и сел рядом. Пока он пил быстро остывающий чай, бабушка разглядывала двор и довольно щурилась, подставляя щёки нежному солнцу.

— Гляди, как пригревает. По-весеннему.

— Сейчас вся примороженная красота раскиснет, будем по уши в грязи.

— Ну и что? Напитается огород влагой, хороший урожай будет. А пока смотри, будто пенкой покрыло, а журчит по-мартовски.

Жидкий снежок стремительно таял, кое-где обнажилась чёрная земля, вдоль забора пучками топорщилась зелёная трава, прошитая сухими, будто седыми, травинками. С крыши капало, выбивая глубокие ямки под скатами шифера.

Отломив кусок пирожка, Ильяс протянул коту. Тот аккуратно взял с ладони предложенное лакомство и замурлыкал. Входная дверь хлопнула. Вышел Данил в куртке и с сумкой через плечо. Нашёл взглядом Ильяса и улыбнулся:

— Ну ты сурок! Уже хотел тебя будить.

— Дань, садись, посиди с нами. — Бабушка Ира расправила шубу с другой стороны, похлопала по скатавшейся искусственной шерсти.

— Не могу, ба. Оксанка позвонила, говорит, пришла моя старая клиентка из «Айвори». Просит аиртач. Собирается ехать на встречу к любимому человеку и должна выглядеть на все сто.

— Успеешь покрасить. Посиди, побалакаем.

— С её длиной волос покраска часов на восемь. Нужно торопиться, а то к ночи не управлюсь. — Данил откинул сумку за спину, наклонился, чтобы обнять бабушку. Ильяса потрепал по капюшону.

— Успею ещё посидеть. Приеду через неделю забирать Ильяса и посижу.

На крыльцо вышла Варя Андреевна, протянула пакет с пирожками.

— Передай Олегу. Его любимые с рисом и яйцом.

— Спасибо! Всё, побежал!

Варя Андреевна ушла в дом. За Данилом закрылась калитка, спустя несколько минут заурчал мотор автомобиля. Ильяс и бабушка Ира проводили взглядом белую спинку машины и снова уставились на тающую плёнку белого снега.

— Чего у него там с Оксанкой? Не заженихались ещё?

Ильяс усмехнулся.

— Вроде нет. Но мне кажется, она к папе не ровно дышит.

— А он к ней как? Эх, Данила, Данила. Непутёвый. Всё-таки не хватило ему мужского воспитания. Жаль, мой Андрей умер до его появления. Он бы из него вырастил мужика.

Про дедушку Андрея Ильяс редко слышал. Подозревал, что бабушке до сих пор больно о нём вспоминать. Дед умер в поле, попал в лопасти комбайна. Подробностей Ильяс не знал, да и боялся узнавать, стоило бабушке увидеть фото мужа, она всегда начинала плакать.

Он не хотел тревожить тяжёлые воспоминания, но загорелся возможностью получить ответ от человека, который был счастлив во взаимной любви. К сожалению, ни его папа, ни дед не могли похвастаться подобным опытом. Оба знатно накосячили.

— Бабушка Варя говорит, что нужно стать рыцарем, папа советовал вызвать ревность. А ты как думаешь, что мне сделать?

— Тебе не понравится мой ответ.

— Почему? — Ильяс перестал жевать и заинтригованно придвинулся.

— Потому что всё это временное, ненадёжное. Пыль в глаза. Любить надо в человеке ежедневность.

— Ежедневность?

— Ага. Обычного человека, утром, зимой, больного или сердитого. Вот если ты его такого ежедневного любишь, значит, твоё. — Она погладила кота по спине, задумчиво продолжила: — Не умею я складно говорить. Наверное, непонятно получается. Не зря же в клятве есть фраза «и в болезни, и в здравии». В здравии легко любить и в богатстве. А в бедности — натуральное испытание. Это знаешь… как твои любимые штаны.