Книга Что-то на французском, страница 25 – Татьяна Грачева

Выставка парфюмерно-косметической отрасли подходила к концу. Осталось выдержать обязательный фуршет и можно с чистой совестью мчаться в гостиницу. Нагулялся он уже достаточно, даже подарки купил: глазастую улитку отцу, смешные носки для Ильяса и сладкие сувениры дамам из «Фиалки».

Бодаться с бывшими коллегами не было ни желания, ни сил. Как он и ожидал, на выставку прискакали со всех концов страны, стилисты из «Айвори» не могли пропустить такое пафосное мероприятие. Тем более скоро финал чемпионата и «Кубок Долорес», нужно помелькать, завести полезные знакомства. Данил скривился. Ему не нравился сарказм в собственных мыслях. Он не любил ворчливость и едкость, а более всего — доброжелательную токсичность. Когда тебе широко улыбаются и словно комплимент сообщают, что круги под глазами и невыспавшийся вид очень даже к лицу, рубашка просто замечательная, но смотрелась бы лучше на ком-нибудь другом. Такой способ упаковывать гадость папа называл «сэндвич с дерьмом». Главное правильно чередовать слои: приятность, собственно гадость и заключительный комплимент. Данил предпочёл бы залпом выпить горькую настойку, чем есть вроде бы что-то вкусное, но при этом прислушиваться к внутренним ощущениям, пытаясь понять, чем пованивает. В последнее время сэндвичи с дерьмом стали популярным блюдом и подавали их в неожиданных местах.

Оставив нарядный зал, он вышел на улицу и зябко поёжился. Всё-таки конец октября в Москве и в Новороссийске ощущается совершенно по-разному. А вот в ноябре его любимый город превратится в Северный полюс. С приходом боры Новороссийск становился студёной пустыней, пожалуй, ещё более неуютной, чем дождливая столица.

А всё-таки Виталий Сергеевич тот ещё козёл. Именно он разнёс слухи по всему Новороссийску и окончательно испортил Данилу репутацию. Владелица «Айвори», по совместительству супруга козлища, сплетничала не столь активно. Видимо, у Светланы Павловны совесть ещё не отмерла окончательно, как рудимент, и не позволила её фантазии развернуться. Данил прикрыл начальницу, правда, с условием, что эта история не выплывет за стены салона. Но она не просто выплыла, снесла Данила мутной волной и чуть-чуть притопила.

Сначала он планировал вернуться в «Фиалку», чтобы переждать пик скандала, но вскоре понял, что ему на старом месте уютно и комфортно. Салон, который он сам считал лишь этапом в карьере, стал его тихой гаванью. В «Фиалке» не требовалось никому угождать, подбирать улыбку под каждого клиента и соперничать с коллегами.

Ещё год назад «Айвори» виделся Данилу своеобразным повышением. Модный салон, красивый, современный, с наработанной клиентурой, несмотря на космические цены. Минусы тоже были, и существенные. Его график совершенно не зависел от него самого. Клиентов записывала администратор Лина, порой получались неудобные окна или, наоборот, работа практически без перерывов, внахлёст. Нельзя было в случае необходимости отменить или перенести запись, иначе не дай Бог, клиент уйдёт в другой салон. Их в «Айвори» принято было «облизывать». Владелица салона явно считала собственных сотрудников людьми второго сорта, которым лучше не иметь своего мнения и личной жизни.

Ещё одним минусом Данил считал закупку косметики и расходников оптом. Всё было общее. Нравится тебе или нет — работай с тем, что дают, и записывай, сколько чего использовал. Данил привык сам подбирать средства ухода для волос, знал, в какой фирме лучше маски, а где мягче краска, воротнички и расчёски тоже всегда выбирал сам. Благо, хоть ножницы у каждого мастера были свои. Хотя Светлана Павловна пыталась навязать и это. Но тут возмутились все мастера. Ножницы для парикмахера — это основной инструмент, как дорогое нижнее бельё — индивидуальное, им не делятся и не стирают в стиральной машине с носками.