Книга Что-то на французском, страница 109 – Татьяна Грачева

Напротив матроса, с другой стороны дороги расположилась смотровая площадка и каменный куб-визор, символизирующий тонущий корабль. Внутри куба из красного стекла был высечен флажный сигнал морского семафора, означающий «Погибаю, но не сдаюсь». У Олега этот памятник вызывал ощущение глухой тоски. Он много раз перечитывал историю этого трагичного для Черноморского флота события и каждый раз с болью признавал, что выбора не было. И будь он капитаном одного из восемнадцати затопленных кораблей, поступил бы точно так же. В июне 1918 года корабли выпустили друг в друга торпеды и ушли ко дну.

С высокого берега открывался потрясающий вид на море и Новороссийск, корабли казались игрушечными, а вода — как никогда яркой, с трудом представлялась драма, развернувшаяся в бухте чуть больше ста лет назад. Площадка пользовалась популярностью, машины часто останавливались на вираже, подъезжали и автобусы. Из салонов то и дело высыпали люди, фотографировались и снова загружались в автомобили.

Карина постояла рядом с кубом, провела по нему кончиками пальцев и подошла к краю площадки. С кромки парапета в сторону моря смотрели стрелки с силуэтами кораблей, указывающие на места их затопления.

Ветер заглушал разговоры и уносил обрывки фраз. Весёлый смех диссонировал с причиной появления этого памятника. Карина спустилась с забетонированной площадки на протоптанную грунтовую тропу вдоль каменного постамента и вновь обернулась к морю. Ярко светило солнце, город проснулся и радовался весне. Олег подумал, что в день их разлуки уместнее смотрелся бы шквальный дождь или хотя бы хмурое небо. Но нет, природа ликовала.

Больше десяти лет он не обнимал свою жену просто так, не в танце. Он держал её за руку во время прогулки, помогал надеть пальто, касался её пальцев, когда дарил цветы, но не обнимал. Так странно рукам было вспомнить это забытое ощущение родного тела. Карина не оттолкнула, повернулась и положила ладони ему на грудь. Олег поцеловал её сначала в висок, скользнул губами по щеке и осторожно коснулся губ.

Карина вздохнула, произнесла почти шёпотом:

— Прости, что не могу тебя простить. До сих пор больно.

Он снова поцеловал, но уже отчаяннее и настойчивее.

— Прости меня за эту боль. Прости.

Поцелуи становились всё продолжительнее и горячее, Карина дрожала и отвечала с такой же отчаянной страстью. Олег отстранился и с горечью признался:

— И прости, что, даже если бы мне предложили вернуться в прошлое и всё исправить, я бы ничего не изменил. Ильяс и Данил — это часть моей реальности. Я не представляю жизни без них. Так же как и без тебя.

До самого позднего вечера Карина позволяла себя целовать, но Олег чувствовал, что между ними ничего не изменилось. Он не смог её убедить. Не смог вернуть.

Олег привёз Карину домой в сумерках. Проводив к подъезду, поцеловал её руку и молча ушёл. Она не пыталась задержать. Отпустила его и отпустила их прошлое. Что ж, и ему пора расстаться с несбыточными надеждами.

«Малыш» Павла уходил в полдень. Ему некогда было беседовать с Олегом, перед отплытием он проверял документы и покрикивал на матросов. Кивнул Олегу, сказал, где разместить вещи, обещал позже нормально познакомить с командой и снова убежал.

Накануне отплытия Олег не мог уснуть. Ворочался, вспоминал поцелуй Карины, слова мексиканского чудака и знакомство с Варей. Ближе к утру перебрал в голове драгоценные воспоминания, связанные с приездом Данила и взрослением Ильяса. Он сказал правду: даже зная, что может спасти брак, он ничего не стал бы менять.