Книга Пышка для отца бывшего. Он мой босс!, страница 57 – Мира Белл

Я едва сдерживаю улыбку. Какая ирония! Возникает ощущение, будто Кирилл описывает, как сам когда-то бросал меня. По крайней мере, его отец кажется куда более постоянным. Сложности, возникшие на нашем пути, его не отпугнули.

— Я знаю своего отца. — Он останавливается и смотрит на меня с вызовом. — Он не будет строить серьёзные отношения с кем-то вроде тебя. Ты из другого круга. Ты не подходишь ему по статусу.

— А тебе я подходила? Ты ведь встречался со мной. Тогда я тоже была из другого круга, но ты считал, что это нормально. Пока кто-то не вбил тебе в голову, что я слишком толстая, ты ни на что не жаловался.

Кирилл замирает. Его лицо меняется — на секунду в нём появляется что-то похожее на вину, но он быстро прячет это за маской высокомерия. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ему.

— Знаешь, что я поняла, Кирилл? — я делаю шаг вперёд, и теперь уже я сокращаю расстояние между нами. — Ты не изменился. Ты всё тот же мальчик, который думает, что мир вращается вокруг него. Ты пришёл сюда не потому, что переживаешь за отца. Ты пришёл, потому что не можешь смириться с тем, что кто-то, кого ты считал своей собственностью, нашёл своё счастье без тебя.

— Это не так, — он качает головой, но глаза выдают его растерянность.

— Так. Ты бросил меня, потому что я перестала быть удобной. Потому что я не вписывалась в твою картину идеальной жизни. А теперь ты видишь, что я счастлива, и это бесит тебя. Ты не хочешь, чтобы я была счастлива. Ты хочешь, чтобы я осталась той Алисой, которую ты бросил. Жалкой, разбитой, никому не нужной.

Он молчит. Пытается найти слова, чтобы парировать мой выпад, но не справляется с задачей. Похоже, он этого даже не осознавал. Просто хотел остановить то, что ему не нравится, чтобы выстроенный вокруг него мирок снова стал для него комфортным.

— Ты не изменилась, — наконец произносит он. — Всё такая же упрямая и никого не слушаешь.

— Нет, изменилась. Я перестала бояться. Твоего мнения, того, что кто-то посчитает, будто я недостаточно хороша. Я перестала оправдываться за то, что я есть и какая я.

Я делаю шаг в сторону, чтобы он мог подойти к двери.

— Я не хочу тебя видеть, Кирилл. Ты пришёл, чтобы унизить меня, но я больше не та Алиса, которую ты знал. Твои слова не ранят меня. Ты — просто капризный ребёнок, у которого отобрали игрушку. Иди домой. И если ты не уважаешь выбор своего отца, хотя бы уважай своё время — не трать его на меня.

Он несколько секунд пристально на меня смотрит, а затем делает несколько больших шагов и наконец уходит.

Я чувствую, как внутри меня разливается странное спокойствие — глубокое, ровное, как гладь озера. Кирилл больше не имеет власти надо мной. Его слова не ранят меня. Теперь он не “тот самый бывший”, который оставил на моей душе болезненный след — он лишь человек, который не справился с собственными проблемами, а я просто подвернулась ему под руку. На фоне своего отца он выглядит бледной копией — незрелой, требовательной, неспособной на глубокие чувства.

Я больше не чувствую стыда. Вины. Необходимости оправдываться за свои чувства. Впервые за долгое время я наконец ощутила внутреннюю свободу, и это оказалось пьяняще прекрасно.

Я вернулась в комнату. Отчёт всё ещё ждёт меня, но я не могу сосредоточиться. Я думаю о том, как изменилась. Точнее, о том, как меня изменил Глеб — не словами, не обещаниями, а присутствием, верой в меня и поддержкой. Он не говорил мне о любви, но я вижу её в его взгляде, в его заботе.