Книга Сбеги от меня, если сможешь, страница 95 – Кристина Майер

У меня затек копчик от сидения на твердом полу. Тело задеревенело, глаза горят от слез и бессонной ночи. Нужно подняться, размяться, сходить в уборную, но я боюсь отойти от двери. Кажется, что если я это сделаю, случится плохое непоправимое. Кто-то из охраны приносит мне стаканчик горячего кофе, накидывает плед на плечи. Подняв голову, благодарю мужчину. Он лишь кивает и уходит, оставляя меня одну.

За окном брезжит серый холодный рассвет. Ливень утих, вместо него с неба сыплется изморось с крупицами ледяной крошки. Утираю рукавом следы тревожной ночи со своего лица, по-хорошему ее бы смыть холодной водой, но отлучиться так и не решаюсь.

Тонкий скрип открывающейся тяжелой двери заставляет меня подскочить на ноги с таким проворством, будто я репетировала всю ночь, а не сидела в одной позе, от которой затекли все мышцы. Отмахиваясь от дискомфорта в суставах, я приближаюсь к двери, теперь из «операционной» отчетливо слышны голоса мужчин.

— Сергеевич, иди отдыхать, - тяжело вздыхая, с раздражением произносит доктор. - С твоим диагнозом такие нагрузки противопоказаны. У меня все под контролем. Мы с Михаилом справимся. Хакиму твои жертвы не помогут, - ругается он. - Или мне Любе позвонить? - на этой фразе брови Давида Сергеевича сходятся на переносице, не замечая, как темнеет лицо Ледовского, хирург тем временем продолжает: - Всю ночь на ногах…

— Завязывай бурчать, - обрывает Ледовский старший, распахивая настежь дверь. Вздрогнув отскакиваю назад на два шага.

— А ты что тут?... - смотрит на скинутый плед, оставленный на полу, на отставленный в сторону стаканчик недопитого кофе. - Всю ночь, что ли тут просидела? - хмурит седые ровно очерченные брови.

— Несколько часов, - веду плечами. - Я бы все равно не уснула, - оправдываюсь, под его грозным взглядом. - Как он? - обеспокоенно интересуюсь.

— Жить будет, - утвердительно. На какую-то доли секунды его тон внушает надежду, но потом он уточняет у врача: - Даже док?

— Организм сильный молодой, должен справиться, - слышится из-за спины Ледовского. - Но как я и сказал, ждать семьдесят два часа.

Как люди выдерживают столько часов тревожного ожидания? Кажется, что можно сойти с ума...

— Иди отдыхай, Мелина, - отправляет меня в спальню.

— А можно… можно я с ним останусь? - прошу Ледовского.

— Нет! - категорично отрезает доктор. Давид Сергеевич разводит руками, показывает, что ничего не может сделать. Просто не хочет.

Теперь я тяжело вздыхаю. Наклоняюсь, подбираю плед и стаканчик с недопитым кофе.

— Отдохни, а позже мы вместе придем его проведать, - закрывая дверь операционной, обещает мне Ледовский. Киваю, соглашаясь, ведь ничего другого мне не остается.

— Давид Сергеевич, а Илай…. с Илаем всё хорошо? - нахожу в себе смелость просить.

— Не переживай, с ним всё хорошо, - похлопав по плечу, успокаивает меня, а я замечаю в глубине его глаз тревогу. Сильные мужчины не просят помощи у женщин, оберегают их покой, а все проблемы и переживания носят в себе. Они не понимают, что мы все замечаем и переживаем не меньше…

Давид Сергеевич заходит в кабинет, а я иду в свою спальню. Слышу, как Ледовский старший отдает приказ охране подготовить машину, значит, будет уезжать. Почему-то сегодня мне как-никогда не хочется оставаться в этой тюрьме наедине с собой. Возможно, я подсознательно боюсь плохих новостей. Боюсь не справиться без крепкого плеча рядом. Себе-то я могу признаться, что мне нужен Илай.Этой ночью я осознала, насколько опасную игру ведут Ледовские. До ужаса боюсь его потерять…