Книга Отель с неприятностями, страница 62 – Ася Лавринович

Он на секунду замолчал.

— Просто мое пребывание здесь – это лишь наказание.

— А за что? – спросила я, затаив дыхание.

— За то, что когда-то выбрал не то, что они одобрили. Один раз оступился, и теперь родители считают, что могут решать за меня.

Я помедлила, но все-таки спросила:

— Твоя мама сказала, что не позволит тебе снова во что-то ввязываться… Что тебе запрещают?

Он посмотрел на меня.

— Заниматься степом, – внезапно ответил Гера.

— Опять издеваешься? – нахмурилась я.

Но Гера вдруг по-мальчишески улыбнулся, запрыгнул на низкий столик и начал умело отбивать ритм ногами. Четко, быстро, с таким чувством, что я только открыла рот от удивления.

— Вот это да! – выдохнула я. – Думала, ты шутишь!

Он спрыгнул, смеясь.

— Я правда ходил на степ. Три года – с девяти до двенадцати лет.

— У тебя классно получается… – пробормотала я, осознав, как мало мы знаем друг о друге. И как же сильно мне хочется узнать о нем больше. – А почему бросил?

— Увлекся другим, – уклончиво ответил Гера.

Я не выдержала и почти шепотом попросила:

— Ну скажи. Мне правда интересно.

— Я не торговал запрещенкой, если ты об этом.

— Уже легче, – буркнула я. – Тогда что? Плохая компания, токсичные отношения?..

Гера вздохнул и наконец признался:

— Мотокросс.

— Мотокросс? – переспросила я. Перед глазами сразу всплыли воспоминания из детства, когда мы с папой как-то попали на соревнования: рев моторов, люди в шлемах, взлетающие в воздух. Красиво. И страшно.

— Ага, вид спорта такой, – снова в привычной издевательской манере добавил Гера.

— Я знаю, что такое мотокросс! – отмахнулась я. – Но это же опасно…

— И ты туда же? – нахмурился Герман.

— Теперь я понимаю твою маму.

— Ты многого не знаешь.

— И ты не расскажешь мне всей правды, верно? – догадалась я.

— Когда-нибудь расскажу, – глядя мне в глаза, пообещал Гера.

Рация в моей руке снова зашипела так, будто сейчас взорвется от злости Ларика. Кажется, она даже немного нагрелась.

— Ларик скоро вылезет оттуда, – кивнул Гера, – как джинн из лампы.

— Угу, – мрачно согласилась я, – и выполнит три собственных желания. Первое – меня четвертовать.

Гера тихо рассмеялся, а я тяжело вздохнула и пошла к выходу. Сделала несколько шагов, глядя под ноги.

— Влада!

Я обернулась.

Он стоял, засунув руки в карманы. За стеклом моросил дождь, а внутри тускло горели лампы.

— Как думаешь, если мы оба живем не свою жизнь… может, нам стоит объединиться и уехать?

Я замерла.

— У меня никогда не хватит на это смелости, – честно сказала я.

И, что удивительно, моя изнанка на этот раз со мной согласилась.

Новую неделю без Германа я переживала странно. Сердце немного саднило и ныло от странной тоски, но в целом жизнь в отеле текла своим чередом. Мы продолжали зарабатывать очки для своих команд, и теперь я уже не казалась себе такой уж лишней в этих соревнованиях. Привычно бегала с тряпкой по номерам, улыбалась гостям, старалась не выпадать из общего ритма. Даже заслужила сухую похвалу от уважаемого Иллариона Васильевича. Правда, командного духа нам по-прежнему не хватало. Ни о каком единении не могло быть и речи: каждая была сама за себя. Лу дулась на Нику, Ника – на меня, я – на всех сразу, а Галчонок просто металась между нами. Когда в таблице положительных отзывов мы далеко оторвались от парней и Ника на утренней планерке, издав победный клич, предложила всем обняться, мы снова проигнорировали ее глупое предложение и молча разбрелись по рабочим местам…