Книга Отель с неприятностями, страница 30 – Ася Лавринович

— Я могу обидеться только на близких людей, – наконец важно заявила я, – а на тебя мне плевать. И вообще, думала, что тебе безразличны соревнования и ты хочешь саботировать весь этот конкурс.

— Вит попросил помочь, – сказал Герман, – ему деньги нужны.

— И ты сразу бросился спасать друга? Как благородно, – покачала я головой. – Готов ради него на все? Откуда у тебя бельгийский шоколад?

— Маме постоянно дарят гости.

Я недовольно сложила руки на груди.

— По-моему, у тебя методы не лучше моих, – усмехнулся Герман, – тот же самый подкуп.

— Но ведь работает! – я кивнула в сторону бассейна, где осталась наша гостья.

Мы остановились и уставились друг на друга. Я поймала себя на мысли, что впервые вижу Германа при дневном свете так близко. И глаза у него, как у меня, серо-зеленые. Темные волосы растрепал ветер, на переносице рассыпались едва заметные веснушки, а от брови тянулся тонкий светлый шрам. Мне пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд от его красивого загорелого лица.

— Еще как работает. Она пообещала оставить хороший отзыв, – Герман не смог сдержать улыбку. На этот раз не насмешливую, а какую-то почти мальчишескую и задорную. – Так что победа за мужской командой.

Он произнес это нарочно в самый последний момент, чтобы меня позлить.

— Что ж, выиграна всего лишь битва, а не война, – произнесла я с достоинством.

Кажется, прозвучало слишком пафосно, потому что Герман снова улыбнулся. И это почему-то только сильнее меня разозлило.

— А мы воюем?

— Как еще это можно назвать? Все хотят выиграть приз! Ты хочешь помочь своему другу, я – своей подруге.

«Ну и самой себе что-то доказать», – мысленно добавила я. Но об этом знала только моя изнанка.

— Значит, война?

— Получается, что так, – согласилась я.

Мы стояли напротив панорамных окон главного корпуса. Совсем рядом жужжала газонокосилка, запах свежескошенной травы смешался с теплым осенним воздухом.

— Ладно, мне вообще-то работать нужно, – первой отступила я.

— Если мы выиграли эту битву, так и быть, даю тебе фору в целую неделю, – бросил Герман мне вслед.

— Почему именно неделю? – обернулась я.

— Потому что я уезжаю, – спокойно ответил он, – учеба начинается.

Не знаю, что именно отразилось на моем лице. Удивление? Или досада от того, что Гера действительно куда-то исчезнет? Только начала к нему привыкать…

— Я вижу, ты расстроилась, – довольно заметил этот нахал. – Мне приятно.

— Очень надо! – вспыхнула я и поспешила уйти. И, завернув за угол корпуса, с ужасом осознала, что внутри и правда шевельнулось какое-то странное чувство, отдаленно похожее на досаду.

— Мне кажется, Ларик влюблен в Полину Сергеевну! – торжественно сообщила мне Ника, когда мы расположились под одеялами после отбоя. Бледный лунный свет разбросал по комнате блики. Галя вернулась накануне и молчала почти весь вечер, а сейчас лежала в своей постели, отвернувшись к стене. Я решила, что она уже давно спит, поэтому шепотом откликнулась:

— Почему такие выводы?

— Наблюдения сегодняшнего дня за стойкой. Ларик подошел слишком близко к Полине и начал что-то рассказывать. А когда она потянулась за папкой, он одарил ее взглядом, который говорил о многом.

— Она ведь для него очень взрослая! – почему-то возмутилась я. – Да у нее сын почти ровесник Ларика.