Книга Жена по завещанию, страница 59 – Анна Гур

— У тебя завораживающий смех, Юля, и улыбка сексуальная.

Вроде и простой комплимент, но у меня внутри все сжимается.

Благо миллиардер не заостряет внимание на этом моменте, а подзывает к нашему столику официантку, и мы делаем заказ.

Юсупов интересуется моими предпочтениями и в целом кажется практически обычным посетителем.

Мы начинаем разговаривать. Приносят пиццу, салаты, сок и даже картошку-фри.

— Твой тренер тебя не убьет за такой вкусовой беспредел?

Решаюсь уколоть олигарха, потому что мне отчего-то кажется, что этот сноб не ест все то, от чего фанатеют ребятишки с соседнего столика.

— Сожжем калории, не волнуйся, я в прекрасной физической форме, а тебя можно и немножко погонять, тебе подойдут прыжки, — отвечает многозначительно и вновь бросает на меня внимательный взгляд и отчего-то огоньки на дне зрачка мне уже не кажутся веселыми, они становится опасными и предвкушающими.

Обжигающими практически.

— Ты надо мной сейчас шутишь? — решаюсь уточнить, даже несмотря на то, что у самой что-то странное происходит с организмом.

— Нет. Серьезен. Я увлекаюсь спортом, Юля, почти на профессиональном уровне. Когда спорт стал для меня жизненно необходимым фактором и когда я говорю жизненно необходимый — это реально так. От моего занятия спортом зависело, смогу ли я встать с инвалидной коляски.

Чуть не давлюсь пиццей, которую тщательно разжевываю, и упираю взгляд в такого сильного и здорового мужчину.

— Ты. ты был прикован к инвалидной коляске?

Спрашиваю, а у самой глаза колоть начинает от непролитых слез.

— Да, Юля. И это странно, что я говорю тебе такие подробности. Как-то ты располагаешь к откровениям, а я не любитель показывать свои слабости. Даже те, которые преодолел достаточно давно.

Верю каждому слову. Такие, как Юсупов, похожи на камень или же кусок бетона. С ними не договориться, их не пробить, а туг мне рассказывают о том, что даже у такого непоколебимого человека были подобного рода сложности.

— Что с тобой случилось, Игнат?

— Авария, в которой погибли мои родители. Я был с ними в машине и последствия были серьезными. Я замолчал на очень долгое время. Более того, ноги отказали. Мне пророчили инвалидность, но мой дед был слишком упертым, чтобы проиграть в битве за мое здоровье.

Я лечился долгие годы, пока однажды снова не смог встать, а дальше…

— Что дальше? – не удерживаюсь и задаю очередной вопрос.

— Мои тренировки начали походить на спринтерские забеги, в какой-то момент я делал олимпийские минимумы, и если бы дед позволил, то, возможно, ушел бы в профессиональный спорт, но.. пришлось становиться бизнесменом и возвращать все, что принадлежало моей семье, отвоевывать бизнес, который ушлые конкуренты, партнеры и бывшие друзья семьи пытались увести, откусывая каждый как можно больше и желая и вовсе отнять абсолютно все.

По мере того, как Игнат говорит и каким становится, меня холод сковывает и я понимаю, что это его холод, его стена, которую он возвысил между собой и окружающим миром, а я почему-то в голове его вижу маленьким потерянным мальчиком, который не просто семью потерял, у которого был настолько серьезный стресс и травма, что он лишился возможности двигаться и говорить.

— Я не говорю это для того, чтобы ты жалела меня, Юля. Я давно справился со всеми своими проблемами, и я где-то даже благодарен тем жесточайшим урокам, которые получал по мере того, как возвращал свое тело и речь. Мир жесток, и когда ты не смотришь на него сквозь очки, это вернее. Я вижу людей, умею предугадывать их поступки, но ты... ты чертов диссонанс. Единственный, в ком я был уверен на все сто, подставил меня и, возможно, я с тобой немного слетел с катушек.