Онлайн книга «(Не) Фиктивный Брак с Генеральным»
|
Причем реально спасает! В первый раз, если бы не он, я бы могла погибнуть от отека, а во второй… здесь даже думать боюсь, что именно могло бы со мной случиться! — Я просто… хочу уважения, Демид… правда… вот тебе бы понравилось, если бы рядом со мной мужчины были и… Резко подается вперед, заглядывает в мои глаза и выговаривает с уверенностью дикого хищника: — Рядом с тобой мужиков быть не может. Сегодняшние — уже в реанимации… Спокойный голос и холодный взгляд, а я… понимаю, что у меня характер — хиханьки да хаханьки, а вот мужчина передо мной опасный и привыкший решать вопросы кардинально… — Демид… как раз об этом… ты спас меня… опять… Прищуривается и цокает языком. — С тобой много проблем, Инна… я даже не знаю, как ты дожила до своих лет и не убилась насмерть… Улыбается… И… о боже… От этой улыбки, наверное, у большинства женщин просто подгибаются пальцы на ногах… — Я бедовая… Я предупреждала… Пожимаю плечами, мне сложно держаться рядом с Демидом, поэтому я оседаю на подушках, слабну и… кажется, мой палач это замечает, подается вперед и накрывает горячей ладонью мой лоб, убирает прядку. — Много болтаешь. За такую выходку я должен был хорошенько отхлестать тебя по аппетитной попке… но… ты сейчас не выдержишь… Все это проговаривает с такой интонацией, что у меня стремительно приливает кровь к щекам, потому что кажется, что совсем другой контекст у того, что говорит Демид! Вновь касается моей скулы, очерчивает овал, прикасается к губам и чуть нажимает: — Хоть понимаешь, что с тобой могли сделать, если бы я не успел?! — Да… — совсем тихо. — Тогда запомни этот урок и больше не оступайся. С этими словами выпрямляется: — Тебе надо полежать и поднабраться сил… скоро домработница принесет тебе бульон. Теперь правильное питание и покой. Проговаривает явные назначения врача, а я продолжаю смотреть на мужчину, который вновь сверяется с часами на запястье и почему-то не могу не спросить: — Ты спешишь?! Не знаю, отчего мне неприятно то, то Огнев все время контролирует время, словно отсчет ведет. Это меня напрягает. — А ты ревнивая… Инна… — вновь констатирует факт, и я вновь это отрицаю. — Нет, просто в твоих движениях, даже в манере речи одно сплошное пренебрежение, Демид, а я такое терпеть не намерена. Вскидывает брови, опять на меня смотрит с усмешкой, а затем резко наклоняется ко мне так, что мне дышать становится нечем, вновь его парфюм ощущаю — и голова кружится, только на сей раз не от слабости. — А ты заставь меня себя уважать, Инна. Иначе не бывает… — проговаривает резко, хлестко, а затем выпрямляется, вновь окидывает меня взглядом. — С детскими выходками а-ля «назло соседу повешусь» завязывай. Не вставляет. Хочешь уважения — тогда я хочу видеть перед собой ту самую девушку, которая изумила меня на собеседовании своим прозорливым умом и способностью находить недочеты и указывать на них. — То есть… я вызвала у тебя уважение тогда, когда пыталась обмануть, заняв чужое место?! Ты же знал уже тогда, что я не та, кто должен был быть на собеседовании?! — Конечно. Все те, кто попытался вести свою игру за моей спиной, уже поплатились. Волчий билет и увольнение. Теперь ни в одной мало-мальски приличной конторе на работу этот контингент не возьмут. Уже не говорю о том, что мои спецы устроили головомойку на самых верхах моей корпорации… |