Книга Властный мужчина. Невинность и порок, страница 34 – Саманта Джонс

Я засеменила в сторону и гроза, в виде этого самодовольного «москвича» миновала.

В отражении на шкафу купе я видела, что он пялился на мою возможно излишне короткую униформу из-под которой торчали резинки черных чулок.

— Айсылу, ну пойми. У мужчин бывает такое. Он просто не женат… Много работает… Тестостерон копится… Ты же видишь…

То что тестостерону есть где копиться — это обсуждали все молодые девушки врачи клиники. Большой. Абсолютно помешанный на мотоциклах, татуировках и качалке тридцатилетний миллионер расхаживал по клинике в режиме бога.

По его просторной униформе было понятно, что нижнего белья эта двухметровая тестостероновая горилла не признаёт и потому всегда было лучше при встрече отвести взгляд в сторону, чтобы не наткнуться на рельефы победителя генетической лоттереи.

А сейчас… Сейчас вены на тыльных сторонах его ладоней проступали от боли, потому что я вынимала из его стоп и пяток осколки битого стекла.

— Вот я и увидела Вас без татуировок… — пошутила я, чтобы хоть как-то отвлечь самого ценного «пациента» клиники.

— Ооо…мммм…аааа, — Айсылу…

— Ну что? Кто теперь ценный специалист? — вынимая последнее стеклышко и показывая его ему улыбнулась я. Он лежал передо мной. Такой беззащитный, такой большой, такой горячий, но… такой уязвимый.

Я видела как он смотрел на меня… Я видел как мешала ему униформа. Хоть и старалась не смотреть туда, потому что меня и так бросало в жар от самого вида крови и всей ситуации.

Ну да. Новенькая администратор Настя разбила стаканы в клочья, а наш глав врач Арнольд Шварц выскочил из своего кабинета, где только что стоял на гвоздях босяком.

Ну вот гвозди это вам не стекла.

— Хорошо, что глубокие ткани не задело…

— А ты разбираешься чтоли?

— Ну да, а что?

— Как будто вас там в ауле такому учат?

Я незамедлительно вмазала ему пощёчину. Смачную. Звучную. От чего у меня вскипела кровь. И я… набралась смелости, на то на что не решилась бы иначе за целые годы: взяла его за загорелые мускулиные скулы и… поцеловала…

Он посопротивлялся ради приличия, но потом мои губы сделали его нежным и мой язык провалился между его зубов. Вошёл.

Этот татуированный избалованный мотоциклист и хирург был полностью в моей власти, и я выпивала его, как вампирша.

Волосы упали с плеч, зашторив нас двоих от всего мира. Мой. Только мой… Я чувствовала это в каждом биении моего сердца в тесном лифчике.

— А еще нас «в ауле» вот такому учат, — дерзко ответила я ему прямо в глаза, хотя первый и последний раз целовалась до него в черемушинской школе районной номер 14, — а тебя в твоей тирольской деревне научили йодлю?

— Доктор… а можно… ещё раз…

— Запишешься на эту «процедуру» на ресепшене, — вильнула я и покачивая кормой удалилась, зная, что это начало большой красивой истории длиной в целую жизнь…

Два красавчика-близнеца с распахнутыми белыми рубашками стояли передо мной. Воздух между нами казался густым и сладким, как сам крем. Я замерла, не зная, на ком остановить взгляд, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Риск был безумным, но от этого лишь сильнее кружилась голова.

Что бы увидели их девушки модельки, если бы заглянули сейчас в эту подсобку? Что толстенькая невысокая дамочка за тридцать в белом кружевном передничке, сгорая от смущения, но и от странной, окрыляющей смелости, допустила шалость. Что она, склонившись, сжала в ладонях упругие бицепсы и уткнулась пылающим лбом в воротники стильных поло на загорелых шеях двух близнецов.