Книга Властный мужчина. Невинность и порок, страница 17 – Саманта Джонс

Напряжение между нами нарастало. Я старалась смотреть только в его глаза, карие бездонные магниты и не срываться ни на татуированную шею, обрамлённую накрахмаленным белоснежным воротничком… ни на перекачанные грудные…

Но самой большой проблемой для моего СДВГшного внимания были его губы. Он продолжал что-то говорить своему партнеру в трубку, исследуя меня глазами и это вызывало во мне жар.

Геворг Александрович, тридцатилетний миллиардер, прямо сейчас исследовал каждую клеточку моего лица на предмет хоть какой-нибудь неидеальности, но кто знает, кто в этой схватке был охотником?

Я провела пальчиками по листкам, не разрывая зрительного контакта и «случайно» коснулась его загорелых татуированных рук. Эти кисти не давали покоя ни одной девушке в офисе. Мощный, стремительный, молодой мужчина, у которого всё схвачено обладал такими руками, в которые хотелось упасть.

Более того скажу. В этих кистях хотелось видеть не руль Майбаха и не роликсы за миллион миллиардов рублей. Нет…

В этих татуированных загорелых с пульсирующими венками кистях хотелось видеть нашего первенца… Я переступила с ножки на ножку на семнадцатисантиметровых шпильках и потерлась капроном о капрон, чтобы хоть как-то сбросить напряжение, но сделала только хуже. Меня бросило в жар и я кажется начала терять сознание от пробежавшей через наши ладони искры.

Его губы дрогнули. Его загорелые восточные щеки под густой милаксединовой щетиной покраснели, если вообще такие брутальные властные миллиардеры умеют краснеть. И он, вновь закрыв микрофон на телефоне схмурил брови и бросил мне с вызовом.

— В офисе нельзя…

Мой голос задрожал, но я всё так ответила дерзко, не разрывая ни зрительного контакта, ни контакта наших ладоней в лотке с теплыми распечатками из принтера.

— Нельзя так ярко красить губы…

Я капризно фыркнула, положив ладонь себе на талию. Прямо между шелковой блузкой, купленной с первой зарплаты и черной юбкой карандаш. Колготок на мне не было, поэтому ладонь не нашла резинки да и вообще ничего, что опоясывало бы мою осиную талию.

Я фыркнула, развернулась на каблуках и ушла по «своим делам» вращая перекачанными в ДДиксе бедрами, как мельница лопастями.

«Он мой», прошумело в голове бурей давления. «Он обязательно будет мой». Шлейф аромата Султана де Саба удавкой накидывался на его мощную и выносливую шею как проверка перед основным испытанием: когда на эту холостую шею наконец-то закину ножки я.

В ближайшие три недели мы «флиртовали». Геворг Алексеевич материализовывался из небытия как дьявол каждый раз, когда я

— поставила стрелку на чулке

С фразой: «В офисе нельзя ходить со стрелками»

— ела яблоко и брызгами оросила блузку

С фразой: «В офисе нельзя ходить так неопрятно»

— Собрала волосы в пучок и сделала высокую прическу по приколу для других секретарш

С фразой: «В офисе нельзя устраивать салон красоты»

Строгий, я бы даже сказала напыщено злой, он уже контролировал моё поведение… А я его сознание… И это было только начало…

— Ой, уронила, поднимите? — меня начинала пугать моя собственная власть. Босс подкаблучник? Это что-то новенькое. Я с хитринкой улыбнулась в зеркало ещё раз «фотографируя» на память всю картину: я сижу на вращающемся стульчике ножка на ножку, а он… поднимает листочки с пола прямо у моих шпилек.