Книга Развод с прошлым, страница 26 – Марина Безрукова

Как буду выкручиваться потом, не задумывалась. Тем более что он должен был уехать и обещал позвонить, как вернется. Жаль, если не позвонит, — кольнуло в сердце. Хотя переписываемся каждый день, и по утрам он присылает мне какое-нибудь забавное четверостишие. Говорит, что сам сочиняет. Я проверяла, в интернете нет такого.

Тимур местный, а я вот бомж без своего угла.

Мысли снова вернулись к квартире. Вспомнила, каким тоном вчера со мной разговаривала мама. Будто в чем-то обвиняет. А я с детства усвоила железное правило, которому меня научила бабушка Зоя: в ссоры взрослых не лезут. И это всегда срабатывало. Так зачем мне сейчас менять свою стратегию? Чтобы стать для родителей громоотводом?

Пусть разводятся, если не могут иначе. Разводятся… Я прислушалась к этому слову. Странное чувство. Вроде бы по всем канонам из сериалов я должна кричать папе: «Как ты мог!», обнимать и жалеть маму, утешать ее, что вдвоем мы справимся. Должна метаться между ними, в надежде склеить разбитые осколки.

Но внутри тишина.

Немного, конечно, жаль. Я ведь верила, что папа и мама — это мощь и сила. Но всё изменилось. И мне приходится под эти перемены подстраиваться. Из трезвого холодного расчета, если хотите. Потому что в этой войне, которую они затеяли, я ни на чьей стороне.

Я за себя.

Из комнаты соседок опять доносился шум. Я поставила пакет с суши на стул, разделась и пошла в душ помыть руки. Щелкнула выключателем и замерла на пороге. Прямо на раковине в моей мыльнице, которую я забыла утром, лежал чужой бритвенный станок. В его лезвии курчавились черные волоски. Меня затошнило. И это стало последней каплей.

Анна

Новенький автобус бодро завернул налево и замер перед остановкой, в двух шагах от которой тянулся забор с черными прутьями. Такие заборы окружают все официальные учреждения. Держа на весу пакет с тортиком, я шагнула наружу. Вместе со мной из салона выбралась еще одна женщина. Обогнав меня, она приложила к электронному замку карточку и, распахнув калитку, кивком головы пригласила меня пройти.

Я не успела ее поблагодарить, женщина отвернулась и очень быстро направилась к пандусу, а потом скрылась за дверью.

Я приезжаю сюда раз в месяц. Раньше старалась чаще, но где-то полгода назад (какое совпадение!) отец стал после моих визитов плаксивым и беспокойным. Не спал, отказывался от еды и начинал звать свою Танечку. В остальные дни он с вел с Танечкой беседы, улыбался ей и поглаживал несуществующую руку.

Таким он стал через год после смерти мамы. Промучившись полгода, я решилась на пансионат, где он прижился, успокоился и погрузился в свой вымышленный мир. Так посоветовала доктор, и это помогло.

Дом напоминал ему о смерти жены, а в пансионате она незримо находилась с ним рядом. И он считал ее живой.

Тогда же, перебирая документы, я обнаружила договор на дом. Родители продали мне его за сто тысяч рублей. И всё бы ничего, но только я в этом не участвовала.

— Ваня, это что? — недоуменно спросила я, потрясая бумагами.

— Документы на дом. Татьяна Петровна и Михаил Юрьевич продали его тебе. Но так как ты была на своей конференции в Москве, я всё оформил по доверенности.

— Но почему мне об этом никто не сказал? И почему продажа? Родители подарить хотели…

— Ань, ну не до того было. Сама же понимаешь… Продажу было проще оформить. Я сделку сам провел. Не сказал, потому что всё равно это семейный актив. Какая разница подарено, куплено… Да и время поджимало, а родители нервничали, хотели быстрее.