Книга Развод с прошлым, страница 20 – Марина Безрукова

Я думал, она будет кричать и плакать. Осыплет упреками, а она заявила «нет». Сказала вроде бы и негромко, почти, как шелест страниц тех дурацких музейных каталогов, которые она вечно листала. А на деле, будто стальной клинок вонзила.

Не ожидал… — подумал я, неотрывно глядя перед собой.

Теперь что? Суд, адвокаты, траты, время. Нет, всё-таки надо как-то попытаться договориться. Может, через Наташку попробовать? Объяснить ей всё, пообещать квартиру, ладно, не студию, однокомнатную. Она как раз скидывала мне рекламу ЖК, который ей очень нравился. С видом на Волгу. Вот и пусть на мать повлияет. Наталья у нас, что та лиса, и ко мне, и к матери умеет подход найти.

Надо обдумать. Может быть, это выход. Я резко включил передачу и рванул с места, стараясь оставить позади и этот дом, и ощущение беспомощности, которое испытал рядом с женой.

Мысль задействовать Наташу не давала покоя. В конце концов, ей всё равно придется узнать о переменах. Анна ничего ей не сказала, наверное, еще надеялась, что я не уйду. И хорошо, что не сказала. Теперь козырь у меня.

Весь день прокручивал в голове возможный разговор. Думал, как лучше представить ситуацию. Вдруг у дочери взыграет женская солидарность? Решил действовать по-умному, максимально заполучив ее в союзники.

Вечером набрал.

— Привет, пап!

Я отметил, что голос у Наташки веселый, а значит, настроение хорошее. Есть шанс, что всё получится.

— Натусик, как дела у тебя? Не отвлекаю?

— Да нормально. Курсовик начала писать. Тема сложная… Египет.

— О, да, курсовики — это еще то удовольствие. Ты хоть на ноутбуке, а я вручную писал, — искусственно рассмеялся я. — Ничего, первый курс одолеешь, потом легче будет. Как у тебя в общежитии-то? Не донимает никто? Денег хватает?

— Ты же перевел мне недавно. Еще есть. В общаге орут, конечно. Мешают. Курят. В общем, как всегда, — печально поведала дочь.

Наталья давно оставила попытки развести нас с матерью на съем. И если Аня еще сомневалась, то я был непреклонен — ничего страшного не случится, если хотя бы курса до третьего дочь поживет в общежитии. Закалится. Повзрослеет.

Но в этот раз я сочувственно цокнул языком.

— Да-а-а, это, конечно, нехорошо. Я всё же думал, у тебя там поспокойнее будет. Ну ты потерпи немного. Что-нибудь придумаем.

— Что придумаем, пап? — чуть раздраженно отозвалась Наташа. — Что ты мне квартиру снимешь, что ли? Нет же. Так и буду тут с тараканами…

Я многозначительно молчал, и Наталья заволновалась.

— Пап? Ты куда пропал? Алло? Кстати, скажи там маме, чтобы она трубку взяла. Я звоню, а у нее, наверное, на беззвучном. Или дай мне ее, если она рядом.

— Нет, Наташ, она не рядом… Я один. Мы с твоей мамой…

Теперь замолчала Наташа.

— Что? — наконец прорезался ее голос. — Что вы с мамой?

Спросила настороженно, но мне показалось, что она уже всё поняла.

— Послушай… Жизнь — она же не как твой учебник. Она сложнее.

— Вы разводитесь? — быстро спросила Наташа.

— Да, Наташ, — решил я не ходить вокруг да около.

— Но почему? — потерянно прошептала дочь.

— Да вот… так вышло. Понимаешь, мы стали по-разному смотреть на жизнь. Мама… она не любит перемены. Для нее мир вокруг, как музей, где десятилетиями всё стоит на своих местах. А я… я после того приступа понял, что жизнь многограннее, интереснее, в ней столько нового, неиспробованного!