Книга Будешь моим, страница 58 – Дарья Беженарь

— Ты правда меня любишь? — снова заглядываю ему в глаза, ищу в них хоть тень сомнения, но вижу только тепло и уверенность.

— Правда люблю.

— Честно-честно?

— Честнее некуда.

— И я тебя люблю. Правда-правда. Честно-честно.

— Собирайся, малышка, — он целует меня ещё раз, уже не коротко, а с чувством, задерживаясь на губах, будто хочет вложить в этот поцелуй всё, что не успел сказать. — Помогу тебе чемодан донести до машины.

Я киваю, сглатываю комок в горле и иду к чемодану, начинаю складывать вещи. Перебираю в памяти все наши моменты в этом доме… Вздыхаю, беру со стола альбом с рисунками.

— Эй, нет. Это оставь здесь, — Ваня подходит, забирает его у меня из рук.

— Почему это?

— Ну там ведь я. Значит, это моё, — он улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Отдаю ему альбом. Мы целуемся снова — уже не коротко, а глубоко, медленно, будто пытаемся запомнить вкус друг друга.

Я уже по нему скучаю. Даже не по завтрашнему дню — прямо сейчас, в эту секунду.

С Маратом едем домой в гробовой тишине. Я не хочу с ним разговаривать. Я очень обижена и очень зла на него. Да, он всегда заботился обо мне, хотел как лучше. Но сейчас — не тот случай. Мы с Ваней любим друг друга. Он хороший, очень хороший — лучший из мужчин. Мар знает его всю жизнь. Так к чему эта истерика?

Смотрю в окно, слёзы текут сами собой. За окном мелькают деревья, дома — всё сливается в размытую полосу. Внутри — тупая боль и обида.

— Не реви, — глухо бросает Марат, не отрывая взгляда от дороги.

— Отвали, — отвечаю я, не поворачиваясь.

— Слова подбирай.

— Не собираюсь. Вообще с тобой разговаривать не хочу.

Он задумчиво кивает, по-прежнему глядя на дорогу. Несколько минут — только шум двигателя и гул колёс.

— Малика, это очередная твоя блажь. И я не собираюсь идти у неё на поводу. Забудь про него.

— Забыть? — я удивлённо поворачиваюсь к нему, в груди закипает злость. — Ты нормальный? Как забыть? Я люблю его, а он — меня. Ты что, не понимаешь?

— Ты школу вчера только окончила. Какая любовь…

— А для любви есть определённое время, да? — резко перебиваю я. — Разве твоя Яся влюбилась в тебя, щёлкнутого, не в школе? И до сих пор любит, к моему удивлению. Я бы от такого тирана как ты, бежала дальше, чем видела.

Марат молчит. Губы сжимаются в тонкую линию, пальцы крепче стискивают руль. Видно, что мои слова задели его за живое.

— Просто объясни, за что ты так на него взъелся? — уже тише говорю я. — Он не сделал ничего плохого.

— Я не верю в серьёзность твоей любви, — наконец отвечает брат. — А Ване ты просто запарила мозг, и он повелся.

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать, — твёрдо отвечаю я. — Вернутся родители — я с ними поговорю. И твоего мнения никто не спросит. Ванечка очень хороший. И родители любят его как родного. Они точно не будут против.

Заходим в дом. Там нас уже ждёт Яся. Они, я так понимаю, будут жить здесь, пока родители не вернутся.

— Ой, вы уже приехали! А я пиццу заказала. Давайте отметим наш приезд? — улыбается Яся, но улыбка гаснет, когда она видит моё лицо.

— Я не голодна! И отмечать мне нечего, — рявкаю я и иду к себе в комнату, нарочно громко топая по лестнице.

— Эй, ты как с моей невестой разговариваешь? Быстро извинилась! — одёргивает меня Марат, повышая голос.

Я поднимаюсь по ступенькам, оборачиваюсь на верхней площадке: