Книга Стервочка Лиса, страница 197 – Лана Муар

— Ой, – выдохнула Юлька, хлопнув свою стопочку, и передернула плечами. – Ее же вроде как с лаймом и солью…

— А мы это сейчас повторим. Виктория Санна, поддержите?

— Я? Конечно.

— Жанна, Лер, вы с нами? – я быстро наполнила шотики до краев и решила подать пример – соль, текила, лайм, – Карамба! Или что там мексиканцы кричат, когда ее пьют?

Ох мамочки мои… Была б поумнее, не стала налегать на спиртное в таких количествах, но видимо так уж легла карта, что вина мне не хотелось от слова совсем, мартини как-то не вписывалось в настроение, а текилушка оказалась как раз и очень вовремя. Ещё и девчонки все время поддерживали… Сколько мы выпили перед тем как устроили танцы? Не помню, но нам показалось мало и мы открыли ещё одну. Или две? А когда фотографировались? Или сперва фотографировались, а потом танцевали? Мамочка, ничего не помню. Помню только, что было очень весело. Да что ж так кружит-то?

Пытаюсь отмахнуться от вертолетов, кружащих вокруг, но они все мотыляются, нарезая круги, и один, самый огромный, никуда не улетает, а потом и я куда-то лечу следом за ним, проклиная текилу и Юльку, которая пьянела слишком медленно и звонила Пашке слишком часто.

— Юль, ик… Пашка с Кабанюшей, ик… он за ним присмотрит, он у меня такой замечательный, ик…

— Я знаю, маленькая моя. Сейчас я тебя баинькать уложу и станет полегче.

— Я не хочу спать. Я хочу танцевать и в клуб, – вскидываюсь и пытаюсь сфокусироваться на расплывающемся лице, – Кабанюшечка, а погнали в клуб, а? Прикинь, как вы охренеете!

— Я уже охренел, – негромко смеется Елисей.

— Ой… ик… А ты уже вернулся, да? А девчонки?

— Спят. Ты у меня самая выносливая.

— Правда? – я улыбаюсь и довольно хихикаю. – Что, даже Юльку срубило? А она в какулю?

— В полнейшую. Ты зачем ее так напоила?

— А чего она Пашке постоянно трезвонила, а? Вы же там с тобой, а не с этими, – пытаюсь изобразить руками тех самых, которые «эти», но в голове каждое движение отзывается глухим звоном и я морщусь. – У-у-у… Кабанюшечка, принеси водички, пожалуйста.

— Сейчас. Только лежи.

— А я лежу?

— Да.

— А ты полежишь со мной?

— Конечно.

Меня несет по каким-то огромным волнам, и мне не нравится как раскачивается кровать. Медленно пытаюсь сесть, только от смены положения тела к горлу подступает противный комок и я сползаю обратно, надеясь, что отпустит, но и там легче не становится – мутит все сильнее и сильнее.

— Тихо-тихо-тихо, сейчас, моя хорошая. Давай стаканчик водички выпьем…

Стыдно. Меня выворачивает наизнанку, а Елисей все это видит. Даже тут косячу, дура.

— Я сильно напилась, да? – всхлипываю я, чувствуя прикосновения холодного и мокрого полотенца к лицу.

— Самую малость.

— Я честно больше так не буду, ты только не ругайся. Хорошо?

— Даже не думал. Полегче?

— Угу, – киваю и с благодарностью утыкаюсь в шею Елисея, когда он поднимает меня на руки и несёт обратно в постель.

Я жду пока он разденется и ляжет рядом, устраиваюсь на его груди и с опаской закрываю глаза – боюсь, что снова начнет тошнить. Но волны, раскачивавшие постель, теперь трусливо шумят где-то за окном. Они сбежали, потому что боятся моего Кабанюшечку. Даже здесь он меня защищает, и я проваливаюсь в сон, пригревшись в его объятиях, мурлыча о том как сильно его люблю.