Книга Стервочка Лиса, страница 181 – Лана Муар

— Только не классические пиликалки и не попсятина, – кривлюсь я.

— Договорились. А как же марш Мендельсона? Без него никак.

— Если только его.

— А если в рок обработке? Я найду и дам тебе послушать.

— Хочу. Будет прикольно. Только нас не поймут.

— Свадьба чья? – спрашивает он и сам же отвечает. – Наша. Значит, мы можем творить все, что заблагорассудится.

— Может, тогда торт попросим испечь тетю Маню? Не хочу покупной.

— Давай. Если он будет такой же, как на её юбилее, то я только за. Мне он понравился.

Я не знаю, как планируются подобные торжества. Наверное, очень сложно искать компромиссы. Как сейчас помню, Пашка с Юлькой чуть не разругались в пух и прах и даже наняли организатора. Только их свадьба – единственная, на которой я была в качестве гостя, – вряд ли могла называться особенной. ЗАГС, лимузины, какие-то стандартные места, куда ездят все молодожены, ресторан в шариках… Да тот же девичник в клубе, на который меня пригласили скорее из-за того, что на Пашкином мальчишнике мое присутствие мягко говоря вызывало у Юльки жесткое «ни за что». Бу-э-э. Не хочу такого. Лучше дома. Мне так больше нравится.

— Давайте в гостинную переместимся? Всем там будет удобнее.

Я только сейчас заметила, что Виктория Александровна принесла ежедневник и записывает в него наши хотелки, а Сергей Яковлевич, расчертил лист и вместе с моим папой уже «расставляют» на нем столы. Вот так просто. Рядом с моим Кабанюшей все становится в разы проще и легче.

Мы взяли бокалы и пошли в гостевую, когда распахнулась входная дверь и на пороге появилось два мужчины. Один, очень похожий по телосложению на Лиховецкого, без каких-либо церемоний втолкнул второго, гораздо старше его по возрасту.

— Тенев? Какого хрена без звонка, Макс, и что ты себе позволяешь? – прорычал Елисей, подходя к вошедшим. – Вячеслав Альбертович, вы не ушиблись?

Мужчина вздрогнул от одного только обращения к себе, а потом посмотрел за спину Елисея на моего папу, увлеченно чиркающего на листе-плане, и побелел.

— Сергей Яковлевич, Елисей Гордеевич, это очень срочно, и я не мог ждать, – Тенев подтолкнул застывшего каменным истуканом мужчину вперёд. – Ну! Говори!

— Я… я… – запинаясь начал он и судорожно сглотнул, услышав удивлённое:

— Слава? А как ты узнал, что я здесь? – папа подошёл ближе и, поправив очки спросил, – Что-то не так с расчетами?

— Твою мать… Этого не может быть… Андрей Павлович, разрешите на секундочку, – Лиховецкий взял лист, над которым они только что колдовали с папой, и несколько секунд рассматривал его, а потом перевел взгляд на Елисея. – Лис, почерк… Папка из сейфа Палина.

Я беру в руку протянутый Лихим лист бумаги, а Зубров едва ли не стучит зубами.

— Вячеслав Альбертович, будьте добры объясните, что происходит, – мой голос сейчас пугает не только химика – Забава тоже вздрагивает и прижимается ко мне, заглядывая в расположение квадратиков-столов. – Мама, сходите попейте с Забавой чаю, пока мы тут поговорим. Это не женские разговоры.

— Я не пойду, – взбрыкивает Забава, но я поворачиваюсь к ней и несколько мгновений смотрю в ее глаза. – Даже не думай, что сможешь отправить меня на кухню. Пока я не узнаю при чем тут папа, я никуда не пойду.

— Хорошо. Вячеслав Альбертович, я весь во внимании.