Книга Большая Ягодка для Генерала, страница 30 – Ольга Дашкова

— Раздевайся и в парную, – выдохнула она. – Быстрее…

Мне не надо было повторять дважды, одежда полетела на лавку, пошел за ней. В парной было жарко, почти невыносимо, густой аромат березового веника и пихты наполнил легкие. Я сел на полок, потянул Раю на себя, она оказалась у меня на коленях лицом ко мне, и снова начал целовать.

Руки скользили по вмиг ставшей горячей и влажной коже. Я мял грудь одной рукой, ягодицы другой, скользнул пальцами между ног, она была уже влажной, начал натирать клитор, Рая двигалась навстречу, усиливая трение.

— Боже мой… а-а-а… да…

Я дурел от ее стонов и откровенности, вошел в нее двумя пальцами, Рая закричала, впилась в мои плечи ногтями, ее тело затрясло, она кончила, и это сорвало меня окончательно. Вынул пальцы, опустил на свой каменный стояк.

— Ох, черт... Рая... – вырвалось у меня.

Она была мокрой, горячей, обхватывала меня так плотно, что я на секунду забыл, как дышать. Рая начала двигаться сама, сначала медленно, потом все быстрее, упираясь руками мне в плечи. Я целовал ее грудь, соски, шею, кусал ключицу. Пар клубился вокруг нас, пот тек по спине.

— Сильнее, Иван... – простонала, запрокидывая голову. – Хочу глубже… а-а-а…

Вышел из нее, развернул спиной к себе, поставил на четвереньки на полке. Вошел резко, глубоко. Она вскрикнула, вцепилась пальцами в деревянный полок. Я держал ее за бедра и двигался жестко, сильно, вкладывая в каждый толчок все накопившееся за эти дни – и ревность, и желание, и то странное, теплое, что я себе запрещал называть.

— Ты меня... убьешь... – рычал, наклоняясь и целуя ее между лопаток.

Она кончила снова, сделала это сильно, с долгим стоном, сжимаясь вокруг меня волнами. Я не выдержал, вонзился в нее до конца и кончил так, что в ушах зазвенело. Горячая волна прокатилась по всему телу. Я рычал ей в затылок, прижимая к себе так, будто боялся, что она растворится в этом пару.

Мы рухнули на полок, тяжело дыша. Я обнимал ее сзади, моя ладонь лежала у нее на груди, чувствуя, как бьется сердце. Она повернула голову и тихо засмеялась:

— Генерал... а ты в бане еще строже, чем на заборе.

— Молчи, женщина, – проворчал я, целуя ее в плечо. – А то опять начну.

Мы еще долго лежали, лениво поглаживая друг друга. Я чувствовал странную, непривычную нежность. Хотелось сказать что-то важное. Но вместо этого вырвалось привычное:

— Это просто физиология, Раиса Захаровна.

— Конечно. Только очень активная физиология, – она фыркнула и укусила меня за плечо.

Мы уже начали второй раунд, я целовал ее живот, спускаясь ниже, когда в дверь парной постучали.

— Раечка! Ты здесь? Я вижу, дымок идет! А я тебе сметанки свежей принесла, вчерашнюю сбила!

Баба Клава. Мы замерли.

— Твою мать... – прошептал я.

Рая зажала мне рот ладонью, глаза у нее были круглые от ужаса и смеха одновременно.

— Клавдия Петровна! – крикнула она как можно спокойнее. – Я... моюсь! Не заходите!

— А я и не захожу, – донеслось из предбанника. – Просто поставила сметанку на крыльцо. И веничек тебе оставила, свежий. А то слышу – голоса. Иван Миронович, вы тоже здесь, что ли?

Я закрыл глаза, хотелось провалиться сквозь землю.

— Нет, Клавдия Петровна, вам показалось, – крикнула Рая.

— Нет? Странно, но я точно слышала его голос. Но если он с тобой, то и славно! – обрадовалась баба Клава. – Вместе моетесь – это правильно, для здоровья полезно. Я тогда пойду, не буду мешать... молодым.