Книга Большая Ягодка для Генерала, страница 22 – Ольга Дашкова

Улыбнулась, уткнулась носом в букет и почувствовала, как по телу снова прошла вчерашняя волна тепла.

— Ну что, Раиса Захаровна, – сказала вслух, обращаясь к самой себе с привычной самоиронией, – будем закручивать летний роман или продолжим войну через забор?

Цветы молчали. Но пахли очень убедительно. Я внесла букет в дом, поставила в банку из-под варенья и пошла варить кофе. В окно было видно, как на соседнем участке уже кто-то деловито ходит.

Высокий. Прямой. В знакомой выцветшей рубашке. Я улыбнулась в кружку. Пусть пока будет война, там кто знает, как она пойдет, и кто первый капитулирует. Но это точно буду не я. Наверное.

Глава 11 Буров

Ночью я не спал. Совсем.

Лежал, смотрел в потолок и прокручивал в голове тот поцелуй, как оперативную сводку, которую невозможно расшифровать. Вроде все ясно: дождь, веранда, мокрый сарафан, ее губы.

А на деле – полная неопределенность.

Тело, предательское, старое, но все еще живое, вспоминало каждую секунду. Как она прижалась, как ответила, как пахла мокрой листвой и женщиной, которой у меня, кстати, давно не было. А потом фантазия, которую я тридцать лет держал в узде, рванула с поводка, как непослушный кобель.

Вот я уже не просто целую, а разворачиваю ее спиной, задираю тот чертов мокрый сарафан до талии, ласкаю, а потом вхожу в нее одним движением, жестко, глубоко, как берут то, что давно хотел и больше не можешь ждать.

Раиса стонет, вцепляется в перила веранды, а дождь хлещет, и гуси в углу точно в шоке. Мои руки на ее полной груди, на бедрах, член входит глубоко, там, внутри нее, так горячо и так тесно, что я невольно скриплю зубами.

Проснулся, сел на кровати, выругался вслух.

— Товарищ генерал, вы совсем оху…ли, – сказал сам себе в темноту.

Тело горело, встал, пошел в холодную баню, вылил на себя ведро воды и начал взвешивать все «за» и «против».

За: Она интересная женщина. Смеется. Не боится меня. Готовит пироги, которые невозможно забыть. И смотрит так, что хочется забыть все уставы.

Против: Мне пятьдесят три. Ей – около сорока. У меня за спиной развод и тридцать лет границы. У нее – гуси, которые считают мой участок своей вотчиной, и явно тяжелое прошлое. Я черствый солдафон. Это мне еще бывшая жена доходчиво объяснила перед тем, как собрать чемоданы.

Вспомнил Лену. Как она в конце кричала: «Ты не мужик, Ванька, ты – устав в штанах! Все по расписанию, все по приказу. Ни тепла, ни нежности, ничего!» Потом уехала в Испанию. Теперь у нее новый муж, какой-то ресторатор или винодел, судя по фотографиям в соцсетях, которые мне Димка показывал. Счастливая. Загорелая. Смеется.

Я тогда понял: наверное, она права. Не умею я делать женщин счастливыми. Не научился. А теперь вот цветы нарвал на рассвете, как пацан, даже с учетом, что «против» было больше, чем «за».

Вышел в пять утра, когда голова уже гудела от недосыпа. Хотел просто пройтись, проветриться, а ноги сами понесли к лугу за прудом. Нарвал васильков, ромашек, каких-то синих колокольчиков и ветку смородины с ягодами для запаха.

Стоял, смотрел на букет и думал: «Что ты творишь, Буров?»

Но отнес, положил на крыльцо тихо, как диверсант на задании. Даже следов не оставил. Хотя какие следы в деревне, где все все знают?

Вернулся к себе и вдруг понял, что в доме бардак. Не то чтобы грязь, но... непорядок. Половики пыльные, на подоконниках слой, в углах паутина. Я схватился за уборку, как за боевую задачу. Вытряхнул все коврики, вымыл полы, протер пыль даже там, где ее никто никогда не видит. Делал и думал: «Если она придет – пусть видит, что я не свинья».