Книга Глубже... В подземелье, страница 45 – Максим Крынов

Пока осматривал номер, Союн вышла на балкон. Последовав за ней, увидел сестрёнку, опирающуюся ладонями о стекло. Лицо девушки отражалось в стекле и я заметил бегущие по щекам дорожки слезинок.

. — Эй! Ты чего плачешь?

Прижимаю к себе, чувствуя, как слезы пропитывают ткань на груди.

.

— Мне кажется, всё это сон, — шепчет сестрёнка, — Хотя я даже в самом смелом сне представить не могла, что ты, сам ты — любимый братик, лучший человек в мире! — обратишь на меня внимание. И дашь его столько, что если всё закончится из-за родителей или сам вдруг решишь меня бросить, я всегда буду помнить о нас и воспоминания будут счастливыми. Понимаешь?

— Глупая. Я всегда за тебя и всегда буду с тобой.

Девушка доверчиво прижимается, встает на цыпочки и целует в губы. Отвечаю, приобнимая за талию. Затем подхватываю и переношу на кровать.

А там уже аккуратно снимаю платье, оставляя девушку в красном кружевном белье. От лифчика тоже избавляюсь, лишняя деталь. Глаза сестрёнки заволокло поволокой, смотрит с желанием, слегка прикусив губу. Целую в губы, за ушком, а потом спускаюсь с поцелуями вниз, не торопясь, уделяя внимание каждому сантиметру прекрасного девственного тела. На шее всхлипывает, запуская пальцы мне в волосы, гладит плечи, проводит ладонями по рукам. Спускаюсь к ключицам. Член давно стоит, через ткань упирается в ногу сестрёнки. Снимать с себя трусы не стал, но джинсы и футболку скинул. Кстати, бесит снимать с себя одежду во время прелюдии.

Соски. Аккуратно сжимаю правый пальцами и обхватываю левый губами. Покусываю, засасываю, играюсь, выводя кончиком языка все буквы алфавита. Сестрёнка уже стонет, да так тонко и жалобно, что хочется обнять и гладить. Прости, родная, сегодня я тут для другого.

Едва не упустил момент, когда её ручки не выдержали и потянулись к ткани трусиков. Мягко отвожу и продолжаю мять грудь. Проходит минута, другая. Путешествую по телу поцелуями, успев отметиться на животике и даже на внутренних сторонах бедер. Аккуратно перехватываю запястья, вновь тянущиеся к ткани и правой рукой придавливаю к кровати у её головы.

Девушка подаётся навстречу, жадно целуя, соски упираются в грудь и я чувствую эти твердые от возбуждения горошинки. Снова перехожу с поцелуями на шею. Союн уже стонет в голос и делает попытки вырваться. Отпускаю. Толкает меня в грудь, переворачиваюсь, поддаюсь. Мне интересно, чего она хочет.

А она хотела сесть мне на ногу и тереться о бедро влажными трусиками, что сейчас и делает. Движения ускоряются. Понимаю, что скоро девушка кончит и не даю этого сделать, снимаю с себя в шаге от оргазма, переворачиваю и снова не даю трогать влажную ткань. У сестрёнки в глазах стоят досада и обида. Кончить сейчас хочет больше всего. Ненужные, грустные мысли из головы выбило возбуждение.

— Пожалуйста…

Ласкаю, не обращая внимания. Пытается потереться о меня, приподняв таз, но не достаёт.

— Братик, пожалуйста… Я… Я хочу кончить, очень хочу…

.

Не обращаю внимания. А спустя минуту, когда Союн уже царапает руки и пытается бить, снимаю её трусики и выскальзываю из своих.

Пальцами касаюсь губок, но Союн этого мало: ноги мелко дрожат, девушка пытается насадиться на пальцы. Взгляд уже не родной сестрёнки, а похотливый, животный, девушка в шаге от оргазма, хочет только кончить. Убираю пальцы, за которыми тянется липкая ниточка.