Книга Глубже... В подземелье, страница 128 – Максим Крынов

Ошарашить меня спойлером у Элис не вышло — под протестующий возглас, переходящий в мычание, я вернул скотч на место.

Кое в чем она права. Ее скоро хватятся, если еще не хватились. Поэтому стоит действовать быстро. Мана на максимуме, сто единиц из ста. Я тренировался на долгосрочных внушениях и в принципе они у меня получались. Другое дело, что я тренировался на животных и весь полученный опыт на человеке использовать не получится. Но хотя бы часть выйдет.

В пленении магов поддержки есть особая прелесть. Вот она, связанная, лежит предо мной и мне даже не нужно беспокоиться о защите от заклинаний. Что она сделает, залечит меня?

Элис перебинтована скотчем по рукам и ногам. Когда заматывал её, забавы ради примотал руки к туловищу, и полоска скотча легла чуть выше живота, теперь натянутая кофта провоцирующе облегала крупную грудь. Будь у меня больше времени и желания, я бы её раздел до белья. Но ни того, ни другого не было, поэтому я присел перед Элис, скрестил ноги и погрузился в транс.

Сознание девушки — исследователя отличалось по сложности от сознания обычного человека. Более яркое, более полноценное. Если сознание голубя воспринималось как обычная искра, размеры сознания щенка я ощущал с теннисный шарик, человека — с футбольный мяч, то футбольный мяч Элис был слегка крупнее размером и иного, яркого цвета. Думаю, таким и должно быть сознание здорового, развитого человека. Хотя, как мне кажется, сознание — не совсем верное слово для того, что я вижу перед собой. Слишком куцее, определяющее лишь часть явления. Вернее будет называть этот яркий шар сутью. Кстати, думаю, размеры и яркость сути зависят не от интеллекта. Если бы она была умна настолько, насколько хорош её шар, тогда бы я сейчас перед ней исполнял гусеницу, замотанный в лозу.

Жаль, я не могу оценить свою суть, для этого нужно смотреть со стороны. Но с учётом моих характеристик и склонности к менталу, думаю, я покруче буду.

И с этими мыслями я запустил свои ментальные ладони в самую суть Элис. Так глубоко, как никто и никогда ей не засовывал.

Первым ощущением внутри этого шара был дискомфорт. Элис сопротивлялась исследованию и изменениям. Шар стрелялся колючими искрами, жёг меня. Возможно так реагируют на вторжение все следователи, может, только маги, а может лишь Элис, ненавидящая меня до глубины своей души. Не выдержав давления, я решил пойти по другому пути, сыграть на эмоциях. Я вспомнил максимальное ощущение покоя. Мне девять, я в компании семьи отдыхаю в горах Сораксан, куда отец нас всех отвёз. Ещё нет ужасающих тренировок, морального прессинга, страха за свою жизнь, за жизнь родных. Я ребенок. Я валяюсь на траве, дрыгаю ногами и я счастлив. Можно побегать за Союн, отбирая у неё книгу, можно попросить папу подбросить меня высоко-высоко. Можно подбежать и обнять маму, и тогда она взъерошит волосы и назовет маленьким проказником. Можно спросить у родителей любой вопрос и они ответят, ведь они самые умные, самые добрые, самые лучшие.

Я транслировал ощущение спокойствия и радости вовне и чувствовал, как расслабляется Элис. Слышал, как всё реже стонет покалеченный боец. Ощущал, как отступают бесформенные кошмары Союн.

И вот защита Элис ослабла. Нет, она по-прежнему была на месте и могла ужалить и отогнать кого-то менее сильного, но мне ослабевшие искры уже не доставляли дискомфорта.