Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 92 – Юлия Стешенко

Ива, вместо того, чтобы разразиться протестами, улыбнулась. Тайное предвкушение в этой улыбке наводило на подозрения, но прямо сейчас Торвальд не мог сообразить, в чем подвох.

Ну и хелль с ним. Зачем думать о грядущих проблемах, когда сегодняшних по глотку?

— Сумку собрал? — Ива, отвлекшись наконец-то от Торвальда, развернулась к Барти.

— Конечно, — тот пинком вышиб на середину комнаты темно-серую торбу. Внутри отчетливо звякнуло. Торвальд, присев на корточки — о, штаны, хеллевы узкие штаны! — расстегнул молнию. В сумке обнаружились нормальные подштанники, нательные рубахи — нарядные, с вышивкой, не то, что позорная дрянь, которую заставила надеть Ива. Кроме того, там лежал десяток серебряных украшений, от гривен до браслетов — ну, мало ли, вдруг понадобится кого-то подкупить, и пара ножей — ну, мало ли, вдруг подкуп не сработает. Брать меч Ива и Барти в поразительном порыве единодушия запретили. Конечно, Торвальд попытался спорить. Но Барти сказал, что с мечом через волшебные врата не пропускают. И с копьем не пропускают. И с боевой секирой. А ножи можно — потому что это хозяйственный инвентарь. Ими колбасу режут.

Торвальд сильно удивился таким рассуждениям. Потому что колбасу при желании можно и мечом порезать. А ножом — не только колбасу… Утешившись этой мыслью, Торвальд согласился оставить меч дома. Судя по тому, как пришлые управлялись с оружием, если случится нужда, он и ножом обойдется.

— Подожди, это что у тебя? Что это пахнет? — сунулась в сумку Ива. — Копченая рыба? Серьезно?!

— Совсем немного, — смутился Торвальд. Ива предупреждала, что еду брать не нужно, но мать, узнав о походе, вцепилась клещом. Стыдила, уговаривала, упрекала — но вытребовала таки обещание. — Там еще ветчина, сыр и лепешки. Я Финне слово дал, что возьму.

— О боже, — закатила глаза Ива. — Ну-ка, доставай это добро.

— Я же сказал: я поклялся!

— В чем именно поклялся? Что провоняешь своей селедкой всю сумку?

— Это не селедка! Это лосось!

— И что? Лосось розами пахнет? Давай сюда, я упакую нормально, — вытащив сверток с едой, Ива ушла на кухню, гневно бурча под нос.

— У тебя подштанники теперь лососем смердят, — задумчиво протянул Барти, тоже заглянув в сумку. — Думаешь, этот аромат возбуждает в женщинах любовный пыл?

— Если пару дней не кормить — еще как возбуждает, — огрызнулся Торвальд. Вся эта глупая суета вроде бы и не требовала усилий, но утомляла больше, чем рубка дров. — Ну? Долго мы еще ковыряться будем?

— Почти закончили, — успокоительно хлопнул его по плечу Барти. — Ты зря торопишься, друг мой. Уже к вечеру ты пожалеешь, что ввязался в эту затею. Вертекс вовсе не так хорош, как ты представляешь.

— И что? — равнодушно пожал плечами Торвальд. — Главное, что он интересный.

Особой приятности от колдовского мира Торвальд действительно не ожидал. И красоты тоже. Нет, он допускал, что хваленый загадочный Вертекс окажется невыразимо прекрасен — блистательнее, чем города Визерии, богаче, чем дворцы Ангмарка. Если это так — ну что же, чудесно. Торвальд охотно полюбуется на красоты. Но шел-то он не за красотой! И даже не за алтарем Отана, хотя алтарь нужно было вернуть любой ценой. Торвальд шел за чудесами.

Когда-то давно, много лет назад, когда Торвальд был совсем маленьким, отец привез из страндхега сундучок. Роскошный, выкованный из золота, отделанный драгоценными камнями — но не это поразило Торвальда. Когда отец поднял крышку, в сундучке обнаружилась полянка, окруженная кустами и деревьями. На полянке паслись беленькие овечки, похожие на клочки пуха, в кустах сидела ярко-красная птица. В центре сундучка возвышался крохотный замок с башенками, на которых развевались лазоревые стяги. Торвальд завороженно уставился на этот игрушечный мирок, потянулся пальцем к овечкам, но отец отвел его руку. И несколько раз повернул махонький, почти незаметный ключик. В сундучке лязгнуло, что-то заскрипело, и полилась странная, с металлическим дребезжанием музыка. А полянка вдруг ожила. Овечки неспешно двинулись по кругу, птица забила алыми крыльями, а двери замка распахнулись. Из них выплыла, кокетливо улыбаясь, девица в нарядном платье, за ней — воин с мечом, потом — музыкант с флейтой. После него снова показалась дева, и Торвальд понял, что обитатели замка движутся по кругу — так же, как и овечки. Затаив дыхание, он наблюдал, как живет свою тайную механическую жизнь этот поразительный мирок, скрытый неведомым мастером под крышкой сундука. А когда музыка закончилась, сам повернул ключик.