Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 51 – Юлия Стешенко

— Видишь ли, Мар… Кальв твой супруг, а значит, должен наследовать все твое имущество. Включая серебряные серьги, — Торвальд говорил неспешно, давая себе время подобрать слова. Ива соображала быстро, было бы хорошо передать эту работу ей — но Ива не знала местных законов. И не умела разговаривать с людьми. Нет, язык она знала в совершенстве и глупого смущения, свойственного некоторым девицам, не испытывала. Но… не было в ней душевной чуткости. А именно чуткость сейчас и требовалась.

— Но эти серьги принадлежат мне! И я не хочу, чтобы ими распоряжался этот паскудник, — гневно поджала губы Мар.

Вот так. Хорошо. Сначала нужно обрисовать грядущие ужасы. Чтобы собеседник осознал всю печальную безвыходность ситуации.

— Я понимаю. Ты действительно могла распоряжаться своим серебром — при жизни. Если бы ты передала серьги дочери, это было бы совершенно законно, — степенно кивнул Торвальд — так же, как кивал отец, выслушивая спорщиков-бондов. — К сожалению, ты не успела этого сделать. И умерла.

— По-моему, это веское оправдание, — воинственно выдвинула острый подбородок Мар. — Люди бессильны перед смертью. Но я так хотела отдать серьги моей девочке! И не позволю, чтобы этот паршивец забрал то, что положено ей по праву!

Вот так. Мар разозлилась и расстроилась. Она в гневе, она в растерянности, она не видит выхода. А значит — пора подарить ей надежду.

Торвальд сделал вид, что обдумывает услышанное.

— Полагаю, это веский довод. Серьги действительно переходили по женской линии наследования. Было бы справедливо, если бы они достались твоей дочери. Тем более, что Кальв повел себя… так недостойно, — добавил в голос сочувствия Торвальд.

— Ой, ладно тебе. Сам же такой, — немедленно ощетинилась Мар. — И отец твой — один в один!

Отлично! Теперь следует показать, что все расхождения в интересах — мнимые. На самом деле они союзники — или легко могли ими стать, если Мар того пожелает.

— Вот именно, — Торвальд склонился, посмотрел прямо в немигающие серебристые глаза. — Мой отец сделал ту же ошибку. Поэтому я хорошо тебя понимаю.

— Ох. Вот как… — Мар, разом утратив гневную самоуверенность, смутилась. — Прости, Туви. Об этом я не подумала.

— Я знаю, как женщину ранит предательство супруга. И я, признаться, не вижу смысла в твоем решении. Остаться здесь, по эту сторону врат Хелля, чтобы каждый день наблюдать, как муж дарит внимание другой? Да, ты можешь мешать ему. Можешь пугать, можешь изводить… Даже разорить можешь, наверное. Но… это ведь ничего не изменит. Ты все равно останешься мертвой. А Кальв продолжит ухлестывать за живыми женщинами. Не за этой, так за другой. Такой уж у него нрав. Тут ты была совершенно права, — согласно кивнул Торвальд.

С противником нужно соглашаться везде, где это возможно. Чем чаще ты это делаешь — тем охотнее противник согласится с тобой.

— Так вот о чем ты хотел поговорить, — гневно прищурилась Мар. — Хочешь, чтобы я согласилась вернуться в Хелль!

— Да. Хочу, — не стал петлять Торвальд. — Но я предлагаю честную сделку. Мы передадим серьги твоей дочери — сегодня же, заедем на обратном пути. Кальв, наверное, будет возражать…, но он не решится меня останавливать. А ты перестанешь вносить смуту в дела живых. Возвращайся туда, где и должны пребывать души мертвых. Пусть дети и внуки запомнят тебя мудрой женщиной, а не бесплотным призраком.