Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 47 – Юлия Стешенко

Торвальд поглядел на Кальва с плохо скрываемым уважением. В его-то годы! Охомутать молодую женщину, да еще и в койке не разочаровать. Силен мужик!

Хотя… Ингунн служанка. Ей что старый хозяин, что молодой — лишь бы работы поменьше задавал да подарки дарил. За кружевную ленту можно глаза закатить, даже если никаким удовольствием и не пахнет.

— Крайне недостойно с его стороны. Я был о Кальве лучшего мнения, — не моргнув глазом соврал Торвальд.

Жаль, что отец не видит. Он бы остался доволен.

— Но я не могу понять. Вы утверждаете, что супружеская привязанность между вами угасла… — Торвальд помолчал, подбирая слова. Получить миску с кашей в голову не хотелось. — После вашей безвременной кончины Кальв обратился к колдунье, чтобы вернуть вас из темных глубин Хелля. Разве это не свидетельство любви?

Если Кальву верить нельзя — зайдем с другой стороны. Послушаем Мар. Может, она что толковое скажет.

— Любовь, говоришь? — фыркнула Мар. — Тебе сколько лет, парень? Я смотрю, и косу заплел уже, и голову обрил. А в детские сказки до сих пор веришь. Какая, к Хеллю, любовь! Серебро мое он найти не может! Пообещал этой сучке своей подарок, сунулся в сундук — а серег-то и нету! Я ж тоже не дура! Сразу смекнула, что к чему. Как увидела, что этот козел плешивый Ингунн в хвост и в гриву дерет — так сразу сережки и прикопала. Чтобы этот сучок гнилой лапы свои поганые на чужое добро не наложил.

— Вот как… — Торвальд изо всех сил пытался удержать любезное выражение лица, но брови сами собой ползли наверх, а челюсть, наоборот, вниз. — Серебро, значит… Ага…

Ну надо же. А рассказов-то было. Любимая жена, мудрая хозяйка… Ох, я тоскую, ах, как же трудно одному, без милой супруги… Вот брехун старый!

Никому, сука, верить нельзя.

— А почему добро чужое? — не удержался от вопроса Торвальд. Оспаривать утверждения Мар определенно не следовало — только последний идиот злит мертвую старуху в ее же собственном доме. Но годы сидения при отце, когда тот судил тяжбы, все-таки брали свое. Торвальд должен был разобраться в этом деле. Просто должен был. Потому что если не разберешься — как справедливое решение выносить?

А без справедливых решений — какой ты правитель?

— А потому! — оскорбленно поджала губы Мар. — Мог бы и сам подумать! Какое имущество принадлежит жене, но не мужу?

— То, которое она получила в дар от родителей, — вспомнил нужный закон Торвальд. И счастливо расплылся. — А! Я понял! Эти серьги вам подарил отец…

— Не отец. Мать. А ей — ее мать. И я хотела своей дочери подарить. Вот только не успела. Зато прикопать догадалась. И хеллева дыра Кальву, а не серьги! Никуда я отсюда не уйду, спокойной жизни хорькам этим подлым не дам, а серьги пусть лучше в земле сгниют, чем этой сучке драной достанутся! — уперла руки в бока Мар.

Ага. Вот как. Значит, серебро действительно принадлежит Мар. Она имеет право продать его, подарить, спрятать. Да хоть в море выбросить, если придет в голову такая шутка. Мар поймала Кальва на измене, разозлилась — и заподозрила, что он захочет подарить серьги молодой любовнице. Правильно, в общем, заподозрила. Он именно это и захотел. Поэтому Мар серьги спрятала. Почему не отдала дочери? О, это просто. Не успела. Дочь в городе живет, приезжает нечасто. А сама Мар больна была, дороги осенью поганые — грязь, холод, дожди. Вот и решила закопать серебро в надежде, что отроет его, когда дочка в гости заглянет.