Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 162 – Юлия Стешенко

— Это что? — Торвальд настороженно колупнул крохотной ложечкой нечто белое, плотное, горкой уложенное в широкий стеклянный кубок.

— Мороженое. Надеюсь, тебе понравится, — в улыбке Ивы явственно просвечивала вина. На мгновение Торвальд почувствовал себя капризной девой, которую воин ублажает дарами — лишь бы та не клевала мозги.

Вот гадство.

Если ввязался в заваруху — не ной. Ноешь — не ввязывайся. Ярл всегда твердил это своим сыновьям, но только сейчас Торвальд понял, что именно тот имел в виду. Потому как ранее случаев не было примерить отцовскую мудрость к своей бестолковой жизни.

— Попробую — узнаю, — с деланой небрежностью двинул плечом Торвальд. И отвернулся от Ивы, давая понять, что нисколько, даже на маковое зерно, в ее хитроумном плане не сомневается.

Хотя план был говно!

Но если ничего, кроме говна, в наличии не имеется — приходится строить замок из говна. В душе уповая, что позже подвезут дерево, камни и глину.

В окно Торвальд видел, как Ива исчезла за углом — и появилась снова, уже за рулем повозки. Не оглядываясь на кафе, она лихо подкатила к мастерской, мигнула огоньками на кузове и медленно вкатилась в распахнутые ворота.

Время остановилось. Торвальд бездумно закидывал в себя еду, не ощущая вкуса — пироги, пирожные, печенье, замороженное это дурацкое.

Когда тарелочки опустели, к столику снова подбежала служанка.

— Еще раз — того же самого, — не глядя бросил ей Торвальд. Когда Ива вернется, он угостит ее сладостями.

Когда. Вернется.

Кофе в прозрачном кувшине сначала был горячим, потом теплым, потом — прохладным. Торвальд таращился в окно, мимо которого бесконечным потоком шли люди. Мужчины и женщины, старые и молодые. Некоторые, увидев за стеклом Торвальда, тоже принимались таращиться, замедляли шаг, перекрывая обзор. И Торвальд цеплялся побелевшими пальцами за столешницу, смиряя себя. Он не будет выскакивать на улицу и пинками разгонять зевак. Это чужой мир, он здесь в гостях. А гость не должен позорить хозяев, даровавших ему кров и пищу. Не должен! Хотя как же хочется. Как же, сука, хочется…

Когда Ива выскользнула из ворот, Торвальд не увидел. Потому что какой-то баран выпучился на него через окно, раззявив рот. И загородил улицу своим толстым пузом. Несколько минут недомерочный жирдяй таращился на Торвальда, словно на белого ворона, а когда наконец-то отполз в сторону, Ива уже перебегала дорогу. Торвальд, выскочив из-за стола, рванул ей навстречу.

— Ну? Что? Ты целая?!

Он перехватил Иву на пороге, прижал к себе, торопливо ощупывая плечи, спину и грудь. Особенно грудь. Ну так. На всякий случай. Потому что крови на одежде не было, дырок тоже, да и сама Ива не выглядела испуганной. Скорее наоборот. Но вгрызающаяся в душу тревога требовала выхода — хоть какого-то, любого. А потому Торвальд яростно охлопывал Иву, доказывая себе: она цела. Все обошлось. Все хорошо.

— Да хватит уже! — смерив его недоумевающим взглядом, Ива выскользнула из объятий. — Ты чего?

— Ничего. Просто, — Торвальд, отступив, еще раз обшарил ее глазами. И не нашел никакого изъяна. Рабочие в мастерской оказались именно такими, как утверждала Ива — добропорядочными и безопасными. А может, эти хитрые ублюдки сообразили, что нападать на женщину в своем логове значит выдать себя.