Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 135 – Юлия Стешенко

— И останусь им. Ваш повар — волшебник, передавайте ему мою благодарность, — закончив со взаимными расшаркиваниями, Ива решительно перешла к делу. Вечером Торвальд определенно проголодается — после такого насыщенного дня. И утром не ограничится чашечкой кофе. Возиться с приготовлением завтрака не хотелось. Тем более что потом нужно организовать обзорную экскурсию — Ива предвидела, что убегается вусмерть. А потому…

— Я хочу заказать ужин. Два фиксированных меню, пожалуйста — с говядиной и с курятиной. Сет круассанов с мясными и рыбными начинками, десяток пирожных с ягодами, фисташковый десерт. Для Ивангелины Неванленнале, адрес у вас записан, — бодро отбарабанила она. — Да, чуть не забыла. Добавьте к заказу пиво. Три бутылки «Медового хмеля» и три бутылки «Черного бархата».

— О. У вас намечается вечеринка! — заулыбалась оператор. — Может, добавить немного романтики? Декоративные контейнеры с праздничным дизайном, свечи, бумажные гирлянды с маноаккумуляторами? Светятся теплым золотым или розовым светом до шести часов. Могу предложить вариант с голубками, сердечками, растительным декором…

— Нет, спасибо. Это самый обычный ужин, ничего такого, — отвергла любезное предложение Ива. — Спасибо. Оплачу наличкой.

— Да-да, конечно, — радостно закивала оператор. — Через полчаса курьер будет у вас.

Разорвав связь, Ива сунула шар обратно на полку. Включив кофеварку, она опустилась на стул, подперев кулаком щеку.

Вот ведь странно. Для нее, Ивы — и для миллионов других жителей Вертекса свечи — это романтика. А Торвальд даже внимания не обратил бы. Потому что для него свечи — это просто источник света. В отличие, скажем, от люми-кристаллов. Которые повергают Торвальда в трепет — но самой Иве кажутся ужасно скучными.

И как, скажите на милость, романтический ужин устраивать? Светлячков в банку наловить, что ли?

День тихо полз к вечеру. Ива прошлась по дому, стирая накопившуюся за месяцы отсутствия пыль, загрузила в машинку новую постирушку и дождалась курьера, приняв от него два объемных пакета с логотипом ресторанчика. Из пакетов завлекательно пахло мясом и специями, но есть без Торвальда было неловко, поэтому Ива ограничилась кофе. К сожалению, без сливок — из съедобного в доме остались только прогорклые кукурузные хлопья и сахар.

Пристроившись на стуле у окна, Ива неспешно прихлебывала кофе, наблюдая, как вспыхивают в полутьме фонари и вывески. Вон та, длинная, бело-оранжевая — продуктовый, изумрудная с золотом — салон бытовых артефактов, красная — спортивные товары. После Грейфьяля пейзаж казался чрезмерно ярким, почти назойливым. Из-за обилия света вечернее небо окрашивалось не в черный, а в серый, звезды на нем были тусклыми, едва заметными — словно смотришь на них через грязное стекло.

Странно. Это ведь постоянный эффект. Наверняка небо было таким и месяц назад, и год, и десять лет. Но Иве оно казалось совершенно нормальным. А теперь не кажется. Потому что она видела настоящее звездное небо — низкое, черное, бархатное, словно крышка шкатулки. Усыпанное звездами так густо, словно их разбрасывали полными горстями.

— О чем задумалась?

Охнув, Ива вздрогнула, едва не уронив чашку.

— Не подкрадывайся! Я же тебя просила!

— Да я и не подкрадывался… — лицо у Торвальда сделалось растерянным и виноватым. — Просто подошел. Извини.