Книга Пока я тебя не помню, страница 73 – Полина Дмитриева

В одну из таких ночей она на цыпочках поднялась к нему наверх. Он спал в своей постели, лежа на спине, и она прилегла рядом и обняла его. Она помнила все, что он сказал ей, и была не против, но не было никаких сил оставаться больше так далеко от него.

Он проснулся, взглянул на нее, и она ожидала, что он привычным уже движением отодвинется от нее, но он лишь обнял ее, как будто понял, что сейчас ей это просто необходимо, и так они и заснули.

Но проснувшись утром, она увидела, что он уже ушел на работу, даже не разбудив ее, но оставил ей завтрак на плите. И еще более горькие слезы полились из ее глаз. Не потому, что он ее не разбудил. Не потому, что ушел, не попрощавшись. И даже не по своей потерянной памяти. А именно по себе. Что отчаянно ищет, но никак не может найти себя прежнюю, смотрит на себя, но по-прежнему не узнает. Ту, которая была когда-то так счастлива в этом доме, строила планы на будущее, доверяла Максиму и во всем на него полагалась. И именно в тот день она внезапно взглянула на себя в зеркало другими глазами. И приняла наконец, что ее зовут Яна. Что все, что случилось раньше, но чего она пока не знает — случилось именно с ней, и ни с кем другим.

А как-то пришло к ней воспоминание о том, что они с Максимом занимаются любовью. Воспоминание, в котором она еще не потеряла память. И оно — хоть и было, по сути, счастливым — но стало для нее самым болезненным из всех. Впервые она увидела своими глазами то, о чем в ночь их первой близости случайно проговорился Максим — что все было, как раньше.

Услышала она даже и их разговор после, когда прижалась к Максиму и на ухо принялась шептать ему всякие глупости. А он улыбался, смеялся, гладил ее руку, лежавшую на своей груди.

— Я тебя люблю, — сказал он.

— И я тебя люблю, — ответила Яна, приподнявшись и заглядывая ему в глаза.

— Завтра ехать надо рано. Юра будет ждать. Он спрашивал, поедешь ты или нет.

— Поеду, конечно.

И воспоминание исчезло, оставив неизгладимый след. Яна так и не узнала тогда, куда они собирались ехать утром, но больше всего задавалась другим вопросом: когда это было? Начала ли она уже тогда изменять Максиму? И если да, то как могла вот так непринужденно вести себя, любить его во всех смыслах, но предавать за его спиной. И чтобы хоть немного успокоить себя, стала думать, что это воспоминание относится к тем временам, когда между ними еще все было хорошо.

А еще через день пришло к ней другое воспоминание. И оно ударило ее гораздо больнее, чем предыдущее.

Максим сидит на диване в гостиной, в той самой квартире, а она заходит в комнату в той самой ночной сорочке. Волосы небрежно собраны на затылке, взгляд напряженный, недоверчивый.

— Ты сегодня опять поздно. Тебя так и заставляют по полторы смены отрабатывать?

— Яна, я же говорил тебе уже.

— А Юра мне сказал, что никто так, кроме тебя, не работает.

Максим вздыхает. Кладет локти на колени. Точь-в-точь как недавно, когда они были там вместе.

— Я понятия не имею, почему Юра так сказал. Но он так и не работает, это правда.

Она складывает руки на груди, прислоняется к дверному косяку.

— Максим, где ты на самом деле пропадаешь? Я сегодня днем звонила на работу, и мне сказали, что тебя там нет.

— Я к Толе ездил, — спокойно, но устало отвечает Максим. — Он просил прямо в отделение приехать. Хочешь, ему позвони.