Книга Пока я тебя не помню, страница 66 – Полина Дмитриева

— Ку… кулаком? — запинаясь спросила она, не отводя глаз от Максима, решив проверить, точно ли оба говорят ей одно и то же.

— Нет, — ответил Максим. — Сковородкой.

Она положила руку себе на горло и начала кусать губы. А Максим поднял на нее взгляд, словно вопрошая, почему она не удивилась. Но она чувствовала, что хочет дослушать до конца, прежде чем рассказать ему — или нет — о том, что Юра был здесь.

— Как… как?.. — она не находила слов. — Ты… ты всегда такой… нежный, заботливый, ласковый.

— С тобой да.

— Со мной? А… с другими? Со своими пациентами, например?

— Да, я их избиваю для того, чтобы они стали моими пациентами. Яна, скажи, за этот месяц ты совсем меня не узнала? Да, однажды я ударил человека сковородкой по голове. И я совсем об этом не жалею. Но ты думаешь, я, правда, такой, бью всех подряд?

— А я уже не знаю, что мне думать, — ответила девушка. — Столько открытий за этот день. Да и за вчерашний тоже. Поэтому я бы уже не удивилась, если бы ты сказал мне, что закопал его в лесу… Может, и меня ты… тоже… — голос ее задрожал и затих.

— Нет, Яна, нет, — в отчаянии возразил Максим.

Он отвел взгляд и долго сидел молча, раздумывая над чем-то.

— В этом и проблема, я думаю. В тот вечер ты сделала неправильные выводы… Ты в тот вечер тоже к нему приехала. — Он поморщился. — И… зашла в квартиру в не очень подходящий момент.

Теперь уже морщиться стала она, потому что последнее его предложение звучало просто ужасно.

— Я не знаю, слышала ли ты наш с ним разговор, — продолжал говорить Максим. — Хотя… если бы слышала, вряд ли убежала бы… Я над ним наклонился, потому что, правда, испугался, что убил его. Подумал, что надо же таким идиотом быть. Но… он такие вещи говорил… Я просто не выдержал и схватил первое, что под руку подвернулось… Сковородку. И когда ты зашла, он лежал на полу, а я рядом сидел, пульс проверял. Сцена, конечно, была двусмысленная. И ты так закричала…

Она была совершенно опустошена после этого разговора. И так и осталась сидеть на крыльце, пока Максим пошел готовить ужин. Но когда он только поднялся, проводила его взглядом и спросила себя, сколько раз за всю их совместную жизнь он готовил ей завтраки, обеды и ужины? Она не помнит ничего из этого, а он помнит целую историю длиной в шесть с лишним лет.

И то, что привиделось ей перед тем, как она впервые очнулась после потери памяти, было не сном, а реальным воспоминанием. До сих пор она различала лишь смутные силуэты тех двоих — Юры, лежащего на полу, и Максима, склонившегося над ним. Что она подумала в тот момент? Что Максим убил его? Вероятно, что так, раз закричала и бросилась бежать. Где только она стояла, зажав руками рот и замирая от страха? Этого она пока не могла вспомнить. И что случилось дальше. Упала ли она сама? Или, как беспокоился Юра, это постарался Максим. Но последнее совершенно не укладывалось в ее голове. Она с трудом даже могла представить себе тот удар сковородкой. Ее удивляло даже не то, что Максим это сделал, а то, что это сделал именно он.

На улице начинало темнеть. Максим вскоре позвал ее, и девушка, покорно поднявшись, пошла в дом. Больше не было сил что-то выяснять, расспрашивать его, без конца сомневаться во всем. Хотелось только поесть и снова лечь спать, что она и сделала. Тихо выскользнула из кухни, пока он мыл посуду, и ничего не сказала. Не стала закрывать дверь, но он и не пришел к ней.