Книга Глубже моря любви, страница 93 – Макс Линн

— Не дурачься. Здесь собралась элита иранского общества и влиятельные бизнесмены-иностранцы. Не хочется, чтобы нас осуждали. Это скажется не только на имидже рода Рахнамы, но и на нашем первенце, моем наследнике бизнеса! Будь серьезнее, ханум-джан!

— Не нервничай, арбаб Рахнама! Подай-ка лучше те солененькие баклажаны... Расслабь лицо, мой султан!

— Скажи, давай, что ты меня любишь! Я уже не помню, что ты вообще признавалась как-то в чувствах. После сегодняшней нервотрепки на глазах у священника и гостей, меня терзают сомнения!

— Нет, мой солнцеликий король. Сначала соленые штучки, а потом любовь... Не растерзаешься на части. Ха-ха-ха!

Дальше пир, что устроил мой иранец продолжился. Нам произносили красивые тосты, пожелания и объявляли о подарках, официанты постоянно сновали между столами, внимательно реагируя на заказы гостей. Музыка лилась на площадке и через ограждения, наполняя всю округу атмосферой праздничного настроения.

Пока народ танцевал, как бы между делом и параллельно происходящему, подружки невесты не только помогали мне выбраться из-за стола в дамскую комнату попудрить носик, но и походу праздника крошили сахарные плотные головы на нас с Зхубином.

— Не отряхивайся! — несколько раз сквозь зубы предупреждал меня муж.

— Но на меня скоро слетятся все осы и мухи острова Киш!.. Давай немного разомнем ноги. Я устала сидеть. Нашему ребенку пора погулять! Да и пора бы чуть-чуть уединиться и отдохнуть от сотен глаз...

Зхубин, сделав знаки охране, подал мне руку.

Покинув развернутый на побережье шатер с гостями, мы прошли дальше — за территорию отеля, принадлежащего арбабу Рахнаме, по берегу Персидского залива — куда глаза глядят!

Я сняла туфли на каблуке, наслаждаясь пусть и в чулках соприкосновению с сырым песком и, давая отдохнуть ногам, при этом поддерживала длинный подол кружевного платья, украшенного жемчугом, по легенде добытого на острове Киш.

Шаль трепал ветер, срывая с меня хиджаб и играя светными длинными локонами, утром усердно и аккуратно накрученными и уложенными стилистами.

— Здесь все начиналось! — прошептала я, жмурясь от ярких и горячих лучей весеннего солнца, неспешно клонившегося к закату.

— Помню, как сбежала из ванной комнаты. Спрыгнула из окна второго этажа на крышу, потом сиганула в бассейн. И до сих пор не понимаю, как не убилась?!

— Ты — моя бесстрашная и самая любимая на свете Михаэля! Я сам иногда поражаюсь твоим выходкам. Но без них ты — не ты! А я люблю тебя со всеми этими приложениями, дополнениями...

— И прибамбасами!

— И с ними тоже. Для меня все началось гораздо раньше. В Анталье. Когда нас вместе столкнуло само провидение и мои секьюрити обезвредили тебя, приняв за шахидку-смертницу.

— Ага. Мордой в мраморный пол. Я понимаю, если бы на мне была куча одежды, под которой можно скрыть взрывчатку. Но кроме трусиков, бюстгальтера и топа, заправленного в короткие шорты — джинсовки, плюс сандалии, я в тот день ничего не надела в дорогу!

— Ты каждый раз вспоминаешь лишь этот момент. Мордой в пол. А то, как я почувствовал твою грудь на своих мышцах и ощутил незабываемый потом запах свежести от светлых волос, опутавших мое лицо паутиной на несколько мгновений, ты знать и ощущать не могла! Потом была Иордания и твои непослушные длинные пряди по ветру, вырвавшиеся из хиджаба и взволновавшие мужскую часть Петры в день твоего посещения древнего города. Позже я украл тебя в Кередже и уже не хотел никуда от себя отпускать.