Книга Глубже моря любви, страница 200 – Макс Линн

— Все в порядке! Удивляюсь, как вы не забыли и захватили с собой свой действенный чайный сбор. Без него я бы каждый день мучилась. Но хочется быстрее вернуться в Иран, к своему доктору.

— Скоро, Михаэла. Твой муж все уладит. Не пройдет и месяца, как мы вернемся на родину и заживем по-прежнему! Зхубин просил не регистрироваться пока нигде, чтобы нас не выследили.

— Няня, я Резе написала в списке. Он купит новое постельное белье. А то у деда тут все, и правда, не очень свежо пахнет. Больше года дом пустой и нетопленный стоял. После помогу прибраться в вашей комнате, чтобы лучше спалось.

Прошло время.

Махди, много помогая и подождав пока закончится проводка труб, установка отопительного котла в доме, а потом и солнечных коллекторов для нагрева воды, улетел в Турцию.

Я не связывалась с мужем по многим причинам. Главное, из соображений безопасности. Чтобы никто не отследил по мобильным наше местоположение.

Бодигард тоже не пользовался телефоном. Но он помнил распоряжение босса и собирался найти его в Стамбуле по знакомым адресам.

— Скажи ему, что мы с Бахрамом очень соскучились и ждем, когда он позовет нас домой.

Махди выслушал и кивнул.

— Еще что-нибудь ханум-джан?

— Да. Пусть не забывает песню про ветер на рассвете. При встрече попрошу его спеть.

Иранец смутился, узнав, что босс, оказывается, умеет петь и улыбнулся.

Таким я его и запомнила при прощании. Мы вызвали такси. Он отказался, чтобы я платила. Буркнул, что арбаб Рахнама достаточно обеспечивает средствами персонал в своей команде.

Реза и няня вышли во двор и что-то тихо на фарси говорили Махди. Напутствовали.

Мое настроение упало ниже подвала в дедушкиной халупе. Хотя, таким словом дом можно теперь назвать с натяжкой.

К жизни меня возвращал Реза. Пребывающий практически всегда на позитиве, умеющий пошутить и подбодрить, сын няни не разрешал хмуриться ни мне, ни Бахраму, ни Афсун. Не человек, а ходячий сборник энергии, легких и необидных подколок, шуток, всего его неподражаемого юмора.

— Мишико-джан, когда вернемся в Тегеран, я построю дом, влюблю в себя богатую дочку соседей через пять домов по нашей улице... - начал он на словацком, чтобы угодить мне, чистящей в тот момент картошку. Собиралась поджарить её с луком.

Афсун нас не слышала, находясь в другой комнате. В это время няня пыталась заниматься с Бахрамом математикой.

— Это ты о какой дочке размечтался?

— Не скажу. А то мечту спугну. Но я главного не сказал! Обязательно установлю в свой новый дом такие же slunèní kollektory (*солнечные коллекторы). Жена и помощница для нее, что мы наймем, будут довольны. Поймут, как дешево и практично можно расходовать воду.

— Да, для бытовых нужд: душа, мойки, стирки пригодится. Мечты у тебя, Реза, шикарные! Далеко идущие! — оценила я.

Но подумала о другом. Ведь никто не знает, когда мы сможем выбраться отсюда. И вообще получится ли вернуться в Иран.

Тоска по мужу, отсутствие необходимой мне привычной близости с любимым — по каплям выпивала силы.

Меня охватывал страх, что я так навсегда и останусь одна.

Недоласканная.

Недолюбленная.

Несогретая его теплыми словами и чувствами...

Время то ползло, то летело. Мой живот постепенно увеличивался. Ела я теперь с аппетитом. За двоих.

Гулять выходила только в сторону дома бабички Жденки.