Книга Глубже моря любви, страница 148 – Макс Линн

— Не понимаю, что у них там за спектакль происходил на операции? Откуда подобное панибратство? Так обращаются к моей жене только в семье, на родине — в Словакии.

— Босс, а я о чем?! — подтвердил сын Афсун. — Но если вы спрашиваете мое мнение, то я больше склоняюсь ко второму варианту успешного "разруливания ситуации", чем к началу судебных споров. Вашей супруге и малышу придется нелегко, если мы втянемся в конфликтный процесс.

— Согласен! Делшад, договорись о времени и месте встречи с владельцами клиники. Юристам быть во всеоружии! Пригласи переводчиков за лучшие в их карьерах гонорары. Реза, твое присутствие обязательно для подстраховки.

— Ну, хоть так. А то уж подумал, что вы меня списали за ненужностью. Лучше премию дайте, чем отваливать чужакам за уже сделанный мной перевод.

— Еще слово... - начал было я.

— Понял! Правду, если она очень и очень правдивая, всегда затыкают. Кулаком. Кувалдой. Кляпом. Не смотрите на меня так! Это не обзывательства, босс. Вы на другие буквы отзываетесь. Так. Прорвало меня немного. На отвлеченные темы.

Я только вздохнул. Если бы это не касалось Михаэлы, то не сдержался и заржал от его привычных колкостей. Но внутреннее напряжение не допустило даже подобия улыбки.

— Смею я спросить? Вы приедете с супругой? — встрял Делшад.

— Нет. Этот вопрос не обсуждается. Мне дорого ее здоровье и никакие стрессы не должны мешать ей жить! Кроме того, если мы не сумеем мирно, как говорит Реза, "разрулить", придется подать судебный иск.

В день, когда после недолгих переговоров была устроена встреча в конференц зале моей гостиницы в Тегеране с владельцами клиники и всей бригадой хирургов, я попросил одну из дочерей Голшифтех, сопровождать мою любимую целый день на спа процедурах. Нарочно устроил и оплатил, как маленький сюприз, для Мишико. С пятимесячным Бахрамом дома в это время оставались Афсун, приехавшая проведать и помочь племянница Ясмина (моя бывшая массажистка), охрана и одна из наших штатных нянь.

А я, вместе со своими сотрудниками, вернее бригадой поддержки, отправился на запланированное предварительное собеседование.

По мимике владельцев госпиталя, прослушавших записи разговоров медперсонала и сопутствующие переводы, без смягчения ругательств, мне показалось, что они удивлены.

Хирург оставался с каменным выражением лица. По-видимому ему уже пришлось ранее ознакомиться с записанными "шедеврами" операции, которую он вел лично.

— Есть ли разрешающие документы, объясняющие присутствие в операционной посторонних? — спросил начальник юридического отдела сети моих отелей.

— Мы впервые узнали сейчас, что кто-то там был...

— Господа, кроме моей хирургической бригады, записанной в журнале поименно, никто не переступил порог стерильного блока!

— Как вы тогда объясните аудиозапись? — вспылил я.

— Я сам пребываю в шоке со вчерашнего дня, когда прослушал ее. Но у меня не было возможности перевести на фарси иностранные фразы. Теперь я вообще в замешательстве. Такое со мной произошло впервые. Попахивает подставой. Простите за сленг. Это чистой воды заговор!

— Скажите, вы слышали на персидском, как кто-то подсказал вам место поврежденного сосуда или напомнил, что медсестра потеряла сознание и емкость с донорской кровью лежит на полу? — попробовал уточнить господин Л., один из акционеров клиники.