Онлайн книга «Глубже моря любви»
|
Моравский леший — мужик с непростым характером мог ведь запросто завещать "халупу" или, как чехи называют жилье — быдлени — "bydlení", "dům", "chalupa" или "barák" Норке — младшей дочке своего племянника (мужа Дарии), внука его умершей сестры... Но привязанность у старика не к ней. Беспокойство в душе больше о старшенькой Ковачевой, с талантливой лёгкостью находящей проблемы на пятую точку, постигающей науку философии в Кошицком университете Шафарика, меняющей мужей как перчатки, мотающейся по белому свету, как заправская žába-cestovatelka (чеш. лягушка-путешественница) — из мультика времен неразделенённой на две части Чехословакии и тогда еще целостного СССР... Им вдвоем всегда есть о чем поговорить. Но Мишке в этот приезд некогда. Спешит. Уговаривает деда бросать хозяйство на бабичку Жденку — соседку и подругу, перебираться, спасаться в холодные месяцы к ее родителям в дом. Подальше от Моравских гор к Словацким Карпатам, называемым там чаще Západné Karpaty, а конкретно, в приграничье с Венгрией, откуда родом реальная Михаэла, Biele Karpaty (Белые Карпаты), также Javorníky, Slovenské Rudohorie, Vihorlat и Zemplínske vrchy («Земплинские горы»)... Последние названия — конкретные вершины в тех местах. Дед Ваклав успокаивает внучку, мол, не волнуйся! Пусть благополучно на свет появится правнук... Ворча попутно на нейросетку, не признающую никого очаровательней и красивее себя любимой, не желающую изображать нашу героиню яркой светлой блондинкой (как раньше), стригущей не глядя волосы на каждом изображении разной длины, дальше покажу и другие перлы... Правда, визуал Томислава со спины получился буквально мигом — с пятого раза, накрыв медным тазом, завершив все мои кредиты по каринкам на сутки.😁 Наш главный герой, почти позабытый из-за затянувшихся иранских приключений Мишико, смотрит куда-то, застыл на месте и не верит своим глазам. Его величество Случай. Как раз он виной многому! Непонятный и порой необъяснимый сводит пути-дороги людей, однажды ставших друг другу чужими. В один момент, угодный провидению, небесной канцелярии или каким-то еще силам, он непостижимым, будто волшебным образом, стыкует поездки, ускоряет или замедляет передвижение из пункта А в логичный В, планирует перелеты, пересадки, задержки на рейсы — с одной единственной целью-капризом: пусть встретятся, если не друг с другом, то хотя бы взглядами! Воедино. Надолго? Мельком? Как получится. Оставление "на самотёк" иногда тоже приносит ошаленные сюрпризы! Но непременно с прожигающими насквозь ощущениями значимости переживаемого поворота судьбы! С пробуждением внутри горячих волн памяти и отрезвления. Не от выпитого чего-то крепкого. Нет. От понимания! Чаще горького и щемящего. Сжимающего внутренности от безвыходности всего, что натворили в прошлом. До перекатывания кома в горле, перекрывающего вдруг не только способность крикнуть: — Я здесь! — Каким ветром?! — Bok, dušo! (*хорват. Привет, дорогая!) — Tomichkо, čo tu a zabudol si tu, čo tu robíš? (*словац. Томичко, что ты здесь забыл, что тут делаешь?) Не до разговоров у них дойдет! Нет! Их не будет. До другого. Покатится, как с горы, в той самой Моравии. Поломает до хруста. Не суставов. А сознания наваливающегося здесь и сейчас происходящего, кошмара случайной встречи! |