Книга Как кабачок меня убил и я стала истинной двум принцам, страница 46 – Александр Шугарт

— Маме. Других вариантов нет, отправляем маме, — выпалила я, сжав плечи драконов.

— Это безопасно для Анны? — тут же спросил Лорен, обнимая меня за талию.

— Она заснет здесь на несколько минут, потом возможны слабость, головная боль или тошнота. Но быстро пройдет, не переживайте.

Рейвен наклонился к столу и уперся ладонью в край, глядя на мага, который обещал такое нужное и такое невозможное.

— А ответ получить можно? Хотя бы понять, что мать услышала?

— Иногда приходит короткий отклик, — пожал плечами мастер. — Но ничего не обещаю.

* * *

Нам выделили маленькую комнатку в помещении для администрации ярмарки с парой стульев и столом. Виоланта осталась у прилавка с Кассианом и Мирель, принцы пошли со мной, за что я была им очень благодарна.

— Не говорите сложно и долго, — сказал мастер, разворачивая кольца. — Держите в памяти человека и главное, что хотите ему передать.

Рейвен провел ладонью по моим пальцам и переплел их со своими. Его рука оставалась теплой, пока металл на столе становился все холоднее. Лорен наклонился и поцеловал меня в лоб. После этого мастер попросил закрыть глаза, и я оказалась во тьме.

Я думала о маме, только о ней, приказывая себе не проваливаться в мысли о больнице, похоронах и всем, что наверняка случилось после моей смерти. Вспомнила ее кухню, клеенку с маленькими лимонами, старый чайник и банку сахара на подоконнике.

Шум ярмарки исчез, а под босыми ногами оказался знакомый линолеум. На мне были домашняя футболка и старые шорты, а не белая блуза с зеленым платьем.

Мама сидела за столом перед холодной кружкой чая. Волосы отросли у корней, лицо осунулось. У меня до боли защемило сердце. Я подошла ближе и опустилась перед ней.

— Мам. Это я. Пожалуйста, услышь меня.

Она вздрогнула. Рука медленно поднялась, пальцы коснулись моей щеки, и я прижалась к ладони обеими руками.

— Я жива. Вернуться не могу, но я жива в другом мире, понимаешь? У меня есть дом, работа и… и я влюбилась. И у меня много друзей.

Я обняла ее за талию и уткнулась лицом в колени, потому что слезы не останавливались.

— Это не из-за тебя и не из-за пакета. Я сама шагнула на дорогу за дурацким кабачком. Ты ничего не могла сделать, слышишь?

Мама гладила меня по волосам, а я продолжала говорить. По углам кухни уже сгущалась темнота, намекая на то, как мало осталось времени. Но я не могла позволить себе оставить маму с этой болью и виной.

— Здесь нет телефонов и машин, зато есть магия, два дракона, огромное хозяйство. Еще мы продаем соусы из ягод. И кабачков, представляешь?

Мама подняла мое заплаканное лицо обеими руками, губы зашевелились, и сначала я не услышала ни звука. Потом — тихий, хриплый голос.

— Я их выдрала. Все кусты к чертовой матери.

Я рассмеялась сквозь слезы и крепче взялась за ее запястья, не давая рукам исчезнуть раньше времени, стараясь запомнить его навсегда.

— Посади обратно. Ты не виновата, мам. Живи нормально, ладно? Я тоже буду.

Кухня уже исчезала. Я успела обнять ее еще раз, до боли в плечах, и прижаться щекой к знакомой кофте.

— Я тебя люблю. Со мной правда все хорошо.

— И я тебя люблю, Ань. Живи.

Пол ушел из-под ног, и последнее, что я чувствовала — тепло ее рук на моей спине.

* * *

За каменной стеной ярмарочная музыка стала тише. В старом саду росли яблони, на дорожках почти никого не было, поэтому я села на низкую ограду и закрыла лицо руками.