Книга Подарок для рыцаря смерти, страница 233 – Дарья Верескова

Неправда, сэр Гектор заметит. Да и обращались со мной относительно сносно только потому, что его боялись и уважали, если не среди знати, то хотя бы среди обычной стражи.

— Мы можем начать прямо сейчас, в чём дело? Приговор Кроффа доступен любому человеку, независимо от статуса, в любое время. И длиться он может сколько угодно…

— Что, уже видела его? — хмыкнул один из стражников. Наверное, он просто не мог взять в толк, откуда у меня такое желание залезть в ледяную воду зимой.

— Проходила. В Гратане. И вода посветлела, когда я сказала, что не имею никакого отношения к врагам из Дорнесса, — жёстко отрезала я.

— Так где Дорнесс, а где Альмерэ! Ты здесь выросла, конечно же хочешь помогать своим! — вид у стражника был такой, будто он раскусил меня и вообще считал себя умнейшим человеком королевства.

И как объяснить ему, что простые люди так долго живут в нищете и под грабежами, что до короля Альмерэ нам и дела не было? Главное, чтобы новый правитель оказался не хуже старого и не обворовывал население подчистую, ну или хотя бы крал не так много.

— Ты передал моё требование о приговоре Кроффа?

— Передал. Да только верховный жрец сейчас в ближайших деревнях, вместе с Его Величеством, так что начать приговор некому. Сиди и радуйся, что ты не обычная деревенщина, иначе давно качалась бы в петле и о тебе и думать забыли. Хотя не знаю, лучше ли этот твой приговор, я слышал, в источнике никто не выживал уже лет пятнадцать. — Стражнику наконец надоело со мной возиться, и он отвернулся.

Вообще-то обычной деревенщиной я и родилась.

Иногда другие стражники подходили к решётке, просили потрогать их, они хотели почувствовать силу каэри, звали выйти из тени в обмен на еду и воду. Но я не отвечала, упрямо оставаясь в темноте. Их смех и скабрезные шутки вызывали отвращение и в который раз заставляли остро почувствовать, что никто не видит человека за даром каэри.

Что дальше?

Слова стражника о том, что после приговора Кроффа в столице никто не выживал, заставили меня насторожиться. Это было неправильно. В Гратане, конечно, тоже умирали, но бывали и те, кого полностью оправдывали. Я просто не могла поверить, что абсолютно все, кто выбирал здесь приговор Кроффа, были виновны.

Я находилась в камере уже часов пять, за окном стояла глубокая ночь. К счастью, оконца здесь были настолько крошечными, что большая часть камеры оставалась в тени, хоть меня и могли подсветить факелом.

В голове настойчиво стучала одна и та же мысль — как отсюда выбраться.

Конечно, в идеале мне хотелось бы иметь возможность получить приговор Кроффа и быть полностью оправданной - потому что одно дело быть беглой каэри, и совсем другое - беглой преступницей!

Но нужно смотреть правде в глаза и готовиться к худшему, раз уж кто-то приложил столько усилий, чтобы подкинуть мне эту несчастную печать, которую я и видела-то всего раз в жизни. Первым делом я осмотрела свою темницу, обнаружив лишь пробирающий до костей земляной пол и плотные каменные стены без единой выемки — я специально ощупала каждый дюйм.

Холод был опасным, медленным врагом. Чудовищным.

Сначала он казался просто неудобством. Я ходила из угла в угол, стучала в решётку, вновь и вновь требовала приговора, спорила со стражниками, твердила, что знать не знаю про эту печать. Как я вообще могла устроить побег пленнику, если всё время проводила на турнире или с сэром Гектором или в покоях, которые не покидала? Движение согревало и разгоняло кровь.