Книга Убийство, кино и немного книг, страница 25 – Элли Александер

«Немного староват? Лиаму лет тридцать пять».

— Я не слежу за личной жизнью Лиама, – ответила я Коре.

Мне правда больше не хотелось тратить время на разговоры о Лиаме.

К счастью, Руфус меня отвлек.

Я не заметила, как Мартин вышел из-за стола.

— Немедленно положите на место! – крикнул Руфус.

Он попытался выбраться из кресла, но, перевернувшись, оно с глухим стуком повалилось на пол. Руфус оказался удивительно ловким. Перемахнув через кресло в акробатическом прыжке, он выхватил у Мартина из рук контейнер с кинопленкой.

— Тихо, тихо. – Мартин попытался ударить Руфуса, но промахнулся. – Не трогайте меня.

— Вы-то должны быть в курсе. – Руфус осмотрел винтажную пленку так пристально, словно был оценщиком из передачи «Антикварные гастроли»^[11]. – Вы вообще понимаете, насколько это ценный фильм?

— А вы вообще понимаете, с кем сейчас разговариваете? Я Мартин Паркер. Я знаю о фильмах больше, чем кто угодно на планете.

Смелое заявление.

— Тогда вы должны понимать, что эти контейнеры с пленками – не игрушки.

Руфус протер салфеткой край металлической банки, стирая с него отпечатки пальцев Мартина.

— От моего прикосновения к контейнеру пленка не пострадает, – парировал Мартин.

Вероятно, он был прав. Он ведь не вытащил оттуда старую пленку. В то же время можно было понять, как разозлил Руфуса тот факт, что Мартин с таким пренебрежением отнесся к его ценной коллекции.

Руфус положил пленку на стол рядом с остальными. Он сверлил Мартина взглядом.

— Считайте это предупреждением. Если еще хоть пальцем коснетесь одной из них, то пожалеете.

Запрокинув голову, Мартин расхохотался.

— Как это жалко. Вы переживаете из-за ничтожной коллекции фильмов. Вам бы следовало попросить меня оставить на них автограф, но после подобной истерики я этого не сделаю.

Руфус взглянул на Мартина с такой ненавистью, что я инстинктивно прижала руку к сердцу и затаила дыхание.

Он хочет его ударить?

— Я не советую вам со мной связываться, – настаивал Руфус.

— У меня прямо душа в пятки ушла.

Пожав плечами, Мартин направился к барной стойке, чтобы обновить напиток.

Непонятно, что за сцена только что развернулась у меня перед глазами, но если весь остаток выходных пройдет так, как этот ужин, то, похоже, работа мне предстоит нелегкая.

Атмосфера на ужине оставалась тяжелой. Напряжение, повисшее между Руфусом и Мартином, было плотнее, чем слои сливок, разделявшие пропитанные ромом «дамские пальчики» в тирамису. Хезер старалась примирить сошедшихся в поединке киноманов, однако оба они отвергали любые ее попытки найти параллели между их занятиями.

Кора бесстыдно флиртовала с Лиамом. Каждый раз, как он подходил, чтобы обновить напитки или убрать грязные тарелки, она начинала ерзать в своем кресле, следя за тем, чтобы декольте на блузке выглядело соблазнительнее, и, хихикая, спрашивала, сколько бумажных оленей было убито для украшения интерьера.

Мне хотелось сказать Коре, что она зря старается. Если она думала, что Лиама впечатлит такое незрелое и подхалимское поведение, то она ошибалась.

А вообще, почему меня это так волновало?

Я попыталась себя убедить, что мне было больно наблюдать за тем, как женщина унижается, чтобы попытаться привлечь мужчину, но было в случае с Лиамом и нечто большее, к чему я пока не готова была подступиться.