Книга Мяукающий детектив, страница 9 – Селия Брук

— Никаких посторонних!

Миссис Фэрроу испуганно прижала к губам свою веснушчатую кисть с массивным кольцом из потемневшего золота на одном из пальцев.

— Какой ужас! Юный Уэйнрайт был очень мил. А вдруг его убили? Люди сегодня совершенно не ценят ни творчества, ни человеческой жизни.

— Ну, – скривился дантист, – насчет творчества я бы с вами поспорил, уважаемая миссис Фэрроу. Эту претенциозную мазню сложно назвать живописью.

— О! Вы грубиян! – с упреком воскликнула миссис Фэрроу. – Я видела его работы в галерее. Розы очаровательны.

— Если приглядеться, можно увидеть, что это не вполне розы, – пробормотал мистер Джейкобсон и повернулся к Лизе. – Я не против откровенных тем в живописи, но он даже стул не смог нарисовать так, чтобы зритель не покраснел.

Лиза была поверхностно знакома с творчеством Уэсли Уэйнрайта, но то, что она видела в Лондоне, не произвело на нее впечатления пошлости. Хотя, возможно, здесь, в Данбери, вкусы и манера художника изменились. Надо бы как-нибудь заглянуть в галерею.

— Уверена, он просто снимает очередной пранк, – сказала она, стараясь поддержать беседу. Вдруг дантист расскажет еще что-нибудь интересное.

— Что? Что снимает? – нахмурилась миссис Фэрроу.

— Пранк, – повторила Лиза, не сводя взгляд с дома Уэйнрайтов. На пороге как раз показалась Элеонор, которая о чем-то возбужденно говорила с полицейским. На ней было длинное домашнее платье, похожее на кимоно. Лиза даже издалека увидела, что у жены художника была идеальная укладка – в этом была вся Элеонор: пусть мир вокруг рушится, но она ни за что не выйдет из дома без аккуратных локонов.

— Пранк^[1]! Я знать не знаю, что это такое! – продолжала гудеть миссис Фэрроу.

— Провокация, обычная провокация, – объяснил дантист. – Человек организует какую-то провокацию и снимает реакцию людей на камеру. Очень модно среди молодежи.

— О боже! – недовольно воскликнула старушка. Она злилась на Лизу за то, что та постоянно врывалась в ее благопристойный мирок с какими-то новыми непрошенными знаниями, выбивавшими ее из колеи. Она уже узнала о существовании Кардашьянов^[2], биткоина^[3] и фанатского движения «Фри Бритни»^[4]. Теперь еще какой-то пранк. Миссис Фэрроу предпочла бы, чтобы все жили так, словно нет ничего важнее, чем выпить чаю в пять часов и поговорить о погоде. Каким бы прекрасным был этот мир!

— Меня что, сейчас снимают на камеру? – воскликнула она и поспешила как можно скорее покинуть собеседников, рванув обратно к своему дому. За ней, почти повиснув на поводке, заковылял бедняга Колби.

— Мисс Мартин, – осмелился заговорить дантист грудным голосом, – а вы нарочно это сказали, чтобы мы с вами остались наедине?

Лиза вспыхнула от гнева, как июньский рассвет.

— Конечно, нет!

Возмущенная, она пересекла дорогу и решительно направилась к полицейскому, который минутой раньше прогнал парочку зевак с подъездной дорожки Уэйнрайтов. Увидев Лизу, он было протестующе поднял руку, но девушка не дала ему опомниться.

— Простите, простите. Не хочу вас беспокоить, но я живу рядом, мой сад граничит с владениями Уэйнрайтов. Скажите, не произошло ли тут чего-либо опасного для остальных? Утечки газа, например?

Полицейский, ошарашенный таким напором, захлопал глазами:

— Нет, мэм. Вовсе нет, ничего такого. Возвращайтесь к себе, вам ничего не угрожает.