Книга Тайна одной кошечки, страница 23 – Хлоя Минт

Лиза.

«Что он мне предложил?..»

Только утром, придя на работу и относительно хорошо выспавшись, я осмыслила слова Виктора. Вчерашний вечер казался то ли сном, то ли горячечным бредом: приём у мэра, блеск хрусталя, рыжая певица, наглый незнакомец... а потом — он. Виктор. Его шёпот, дыхание на моей щеке, тёмные глаза, в которых плясало что-то опасное и пьянящее.

«С вами придётся играть по-крупному».

Сидела за своим столом, тупо глядя на стопку документов, которую вчера так и не разобрала. Голова была тяжёлой, мысли вязкими. Подобно страусу, хотелось воткнуть голову в горы бумаг и больше не высовываться. Притвориться, что ничего не было. Что я не стояла у шезлонга, глядя вслед уходящему в темноту мужчине, и не чувствовала, как дрожат колени.

— Кофе, — пробормотала, — срочно.

Но вместо кофе в дверь просунулась голова Павла. Он выглядел осторожным, как сапёр перед разминированием: сначала заглянул, оценил выражение моего лица, убедился, что я не мечу молнии, и только потом шагнул внутрь.

— Лиза, — начал он, — насчёт Марины Викторовны...

Подняла голову быстрее, чем он успел договорить.

— Что?! Она вышла на связь?

— Да. И уже здесь, — Павел кивнул куда-то в сторону приёмной. — Ждёт вас. Я хотел её в конференц-зал проводить, но там... э-э-э... не убрано с прошлой недели. В общем, она в коридоре, на диванчике.

Я вскочила, едва не опрокинув все папки. Марина Викторовна! Сама! Здесь! Это была удача, о которой не смела и мечтать.

— Павел, — быстро одёрнула жакет, поправила волосы, — быстро приведи её сюда. И кофе. Два. Нет, три! И... не знаю, найди что-нибудь к чаю. Печенье. Пирожные. Что у нас вообще есть?

— Есть засохшие пряники, — виновато признался Павел. — Но могу сбегать в булочную.

— Беги. Только быстро.

Он исчез за дверью, а я замерла посреди кабинета, пытаясь собраться с мыслями. Марина Викторовна. Женщина, которая, по словам Никиты, любила Оззи больше всех в доме. И которую подозревала в том, что она... украла его?

Или не украла.

Через пару минут дверь снова открылась, и в кабинет вошла женщина.

Она оказалась не такой, какой я её представляла. Да, блондинка, да, ухоженная, но без той кричащей роскоши, что ожидала увидеть. Светлое пальто, элегантный платок на шее, минимум макияжа. Лицо уставшее, под глазами — тени, которые не могли скрыть даже дорогие кремы. В руках она сжимала сумочку так, словно та была спасательным кругом.

— Елизавета Андреевна? — голос у неё был тихий, но уверенный. — Я Марина. Марина Викторовна. Вы писали мне на почту.

— Да, проходите, пожалуйста, — я указала на стул напротив. — Спасибо, что откликнулись. Я понимаю, вы сейчас в непростой ситуации...

— Непростой? — она горько усмехнулась, опускаясь на стул. — Это вы ещё мягко выразились. Развод с Григорием — это как попытка выбраться из смолы. Чем больше барахтаешься, тем сильнее затягивает.

Села напротив, стараясь выглядеть доброжелательной, но не слишком. Мне нужна была информация, а не дружба. Хотя, глядя на эту уставшую женщину, я чувствовала к ней что-то похожее на сочувствие.

— Марина Викторовна, я представляю интересы Никиты Сорокина. Садовника, которого обвиняют в похищении Оззи.

— Я знаю, — она кивнула. — Поэтому и пришла. Никита не виноват. Он единственный, кто по-настоящему заботился об Оззи в этом доме.