Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 98 – Карстен Дюсс

У моего внутреннего ребенка спонтанно родилось несколько идей на этот счет, которыми я, тоже спонтанно, поделился с Сашей.

Саша был, мягко выражаясь, в восторге. За остаток пути мы вчерне набросали сценарий послезавтрашнего заседания детсадовского совета. Саша пообещал проработать наши задумки.

Идеи моего внутреннего ребенка становились все более зрелыми. На этот раз они не только казались многообещающими, но и не подразумевали никакого насилия.

На следующее утро я встал уже в шесть часов. Дел было полно. Комиссар Петер Эгманн собирался о чем-то со мной поговорить. Но еще до этого мы с Сашей должны были удовлетворить требования шантажиста. Мы должны были, в соответствии с его желанием, сфотографировать ухо. Со всех сторон. И потом завернуть его в титульную страницу сегодняшней бульварной газеты. И положить на стену парка.

С Сашей мы договорились, что во время своей пробежки он раздобудет газету и булочки. Будучи приверженцем правильного баланса между работой и личной жизнью, я предложил обставить это дельце с ухом как деловой завтрак. Мне нужно было только накрыть стол.

Поэтому сначала я расчистил обеденный стол. Взял книгу о внутреннем желанном ребенке, положил ее обратно в бумажный конверт со статьей о золотом младенце и отнес в спальню.

Извинительное письмо моему внутреннему ребенку уже не лежало там, где я оставил его вчера утром, но ни в тот момент, ни после, когда я накрывал на стол, это не привлекло моего внимания.

Для того чтобы одновременно фотографировать отрезанное ухо со всех сторон и при этом поглощать завтрак, требуются некоторые навыки и крепкий желудок. У нас с Сашей таких навыков не имелось. Я то и дело непроизвольно сравнивал отрезанное ухо с мортаделлой на колбасной тарелке и с твердым сыром на сырной. Почему-то ухо напоминало и то и другое. Сморщенное, глянцевое, лоснящееся.

В одной руке держать это ухо перед камерой, а в другой – медовую булочку… Нет, это было просто невозможно. Скверное занятие не становится приятнее, если при этом вы едите булочку. Так что мы довольно быстро прекратили попытки позавтракать и полностью сосредоточились на работе.

Когда ухо было снято со всех сторон, Саша загрузил фотографии на компьютер и отправил их на электронный адрес шантажиста, без комментариев. Разумеется, этот деловой завтрак отнюдь не насытил наши желудки, как и не утолил наше любопытство. Наоборот.

— Какой в этом смысл – отправлять фотографии уха кому-то, кто и так заберет его себе? – спросил Саша.

— Смысла никакого, если этот тип и правда заберет ухо.

— Ты думаешь, шантажисту оно вовсе не нужно?

— Шантажист совершил бы вопиющую глупость, если бы действительно взял ухо со стены. Это слишком рискованно. Все, что он хочет, – это чтобы мы отрезали Борису ухо. А чтобы мы положили его на стену – это уже чисто ради унижения.

— Ты думаешь, мы марионетки какого-то шута горохового? Потрясное чувство. Но все равно мы должны присматривать за этим ухом.

Люди Вальтера были отозваны еще вчера. Поэтому они не могли наблюдать за тем, как шантажист водит нас за нос. Острой опасности для нашей жизни не было. А для наблюдения за анонимным шантажистом вполне подходила современная техника из домашнего обихода. Я прикрепил свою камеру «Sport-GoPro» к стеклу балконного окна и направил ее на ограду парка.