Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 138 – Карстен Дюсс

Ни Борис, ни Курт не ответили на мой риторический вопрос.

Слово взял Саша:

— Но в некотором смысле именно Курт своим поведением обратил наше внимание на то, что в долгосрочной перспективе наш план с Борисом неудачен. Ни внутри подвала, ни снаружи.

Прежде чем кто-то из двух упомянутых лиц смог высказать свое мнение по этому поводу, я указал на моральную дилемму, перед которой мы оказались:

— Мы обещали самим себе и Борису не убивать его. Но кроме того, я также обещал Курту, что он может быть свидетелем того, как Борис умрет. И вдобавок мы с Сашей обещали друг другу, что никого больше не убьем. Я знаю, чтó вы теперь скажете: «Мы все взрослые люди. Мы все обладаем свободой переосмысливать свои желания…» И вы будете удивлены: мы с Сашей именно этим и занялись. Мы добросовестно поразмышляли над тем, чтобы просто пристрелить вас, двух законченных идиотов, да и все. Но потом мы решили не делать этого. Мы не хотим больше убивать. Но мы и не хотим препятствовать исполнению ваших желаний и наших обещаний.

Ни Курт, ни Борис не пришли самостоятельно к столь очевидному решению.

— Поэтому сейчас произойдет следующее…

Саша достал два мясницких ножа и положил их на маленький приставной столик. И Курт, и Борис отпрянули.

— Без паники, – успокоил их я. – Будут ли эти ножи участвовать в решении проблемы, зависит исключительно от вашей воли. Каждый из вас скован железной цепью. Железная цепь проходит через крюк за спиной у каждого к крюку за спиной другого. И там она закреплена замком. В каждом замке торчит ключ. Таким образом, каждый из вас может в любую секунду освободить другого. Но вот незадача: в этот момент сам освободитель остается закованным. Так что освобожденный сможет делать с ним все, что захочет. Например, использовать этот красивый нож.

Саша продолжил:

— Вы, конечно, можете одновременно освободить друг друга и посмотреть, что из этого получится. Возможно, вам удастся стать партнерами и выбраться из подвала. Или вы поубиваете друг друга, глядя друг другу в глаза.

— Или вообще ничего не станете делать. Тогда каждый из вас умертвит другого путем бездействия. Все будет, как вы захотите. Вы уже взрослые. Мы с Сашей в любом случае сейчас уйдем отсюда, захлопнем за собой дверь и замуруем вход.

— Но вы ведь не можете… – крикнул в этот момент Борис.

— А как же нам… – перебил его Курт.

— Видишь? – сказал я Саше. – Они еще и трех минут не провели вместе, а уже стали «мы».

— Меня будут искать, – разгорячился Курт.

— Меня тоже, – присоединился Борис. Вполне осознавая, что его за шесть месяцев никто не хватился. Так же как и Драгана. В этом смысле относительно Бориса объективно не было никакой разницы, жив он или мертв.

Но все-таки на всякий случай для исчезновения Бориса и Курта были припасены несколько иные обоснования, чем тогда для Драгана.

— Никто не будет вас искать. Ты, Курт, покончил с собой. Ты, Борис, слинял вместе с золотым младенцем.

— Я? Покончил с собой? – Курт явно не догонял.

— Слинял вместе… с чем? – Борис тоже напрягся.

Я ответил сначала Борису:

— Год назад Хольгерсоны спрятали у тебя украденную статую золотого младенца. И сейчас ты вышел с ним на «золотую пенсию». И пребываешь где-то на южных морях. Всё, мосты сожжены. Всем «большой привет!» после долгой, насыщенной профессиональной жизни. Все будут тебе завидовать. Никто не будет тебя искать.