Книга Мой внутренний ребенок хочет убивать осознанно, страница 130 – Карстен Дюсс

— Ты не старый белый мужчина. Тебе не больше тридцати, и ты болгарин, – возразил я.

— Если бы все было так просто. Две недели назад у меня была переподготовка для директоров детских садов на тему гендерной и прочей дискриминации в стиле руководства. Это все немного сложнее, – попытался объяснить Саша.

— И чему конкретно тебя там научили? – спросил я.

— Соблюдению политкорректности по принципу «камень, ножницы, бумага». На самом деле, весьма занятная игра.

— Объясни, пожалуйста.

— Итак: возьмем для примера Фрауке, тебя и меня. Одна пышнотелая женщина около двадцати, один мужчина с миграционным фоном около тридцати и один этнический немец около сорока. Все трое сидят за столом и дискутируют. Кто будет прав?

— А о чем они дискутируют? – наивно поинтересовался я.

— Уже этот вопрос показывает, что ты не понял проблемы. Принцип «камень, ножницы, бумага» подразумевает, что абсолютно все равно, о чем идет речь. Все сводится к тому, чтобы оценить идентичность участников. Прав будет тот, кто относится к большему количеству подлежащих защите меньшинств, чем остальные.

— И как же это должно выглядеть?

Саша встал и подошел к белой маркерной доске, что висела на стене в его кабинете. Он стер список имен – очевидно, результаты выборов в совет воспитателей.

— По сути, так же, как при игре в «камень, ножницы, бумага». Камень бьет ножницы, ножницы бьют бумагу, бумага бьет камень.

— И что конкретно это означает?..

Саша стал писать на белой доске.

— Меньшинство бьет большинство. Значит, женское бьет мужское… – начал он объяснять.

— Половина населения мира – женщины, – прервал я его. – Где же тут меньшинство?

— В правлениях крупнейших компаний женщины – меньшинство.

— Но детские сады – это не крупнейшие компании. К тому же здесь девяносто пять процентов работников – женщины.

— Не будь формалистом! Я, мужчина, руковожу детским садом. Таким образом, женщины в меньшинстве. Можно я продолжу?

— Жду с нетерпением. Любопытно, что будет дальше.

Саша написал на доске следующие понятийные пары.

— Итак, женское бьет мужское, миграционный фон бьет этническое население, гомосексуальность бьет гетеросексуальность, молодость бьет старость, инвалидность бьет совершенное здоровье, и левое бьет правое. Пока все ясно?

— Объясняешь вполне понятно.

— Может, тогда ты сам сообразишь, почему по принципу «камень, ножницы, бумага» мы с тобой вдвоем в разговоре с одной молодой пышнотелой женщиной будем иметь трудности с аргументами?

— «Пышнотелая» – это то, что раньше называлось «жирная»?

— Если бы такой вопрос был допустим, то и слово бы не меняли.

— Ладно. – Я все понял. – Молодая, пышнотелая и женщина. Трижды права во всем.

Саша кивнул, гордый своим педагогическим успехом.

Но у меня еще оставались вопросы.

— А как с тобой? Ты же имеешь миграционный фон.

— Против тебя я со своим фоном тоже прав.

— Только потому, что ты приехал из Болгарии?

— Сомневаешься в этом, ты, наци? – Саша провокационно встал передо мной, выпятив грудь.

— Нет-нет, все в порядке. – Тут я ничего не мог сказать против. Главное, чтобы меня не сочли наци. Но у меня все же был еще один вопрос. – Значит, если друг с другом разговаривают Фрауке-женщина, ты-мигрант и я – этнический немец мужского пола, все равно о чем, то две трети участников за столом уже правы, потому что они в меньшинстве. Оставшаяся треть – то есть я – в большинстве, и я исключен из игры… Почему еще раз?