Книга Проклятая земля, страница 32 – Светлана Тюльбашева

Порой я пытаюсь понять, что моя мать думала обо мне. Вспоминаются разные истории, и в них можно увидеть как одно, так и другое, а в целом не разберешь. С годами я пришла к выводу, что бессмысленно гадать, поскольку, представляя себя на ее месте, неизменно приписываешь ей слишком много человеческого. Но она не была человеком. Не в полной мере.

Я помню время, когда она меня любила. Мы подолгу бродили вдвоем по лесам и полям, я маленькая была, года два. Она учила меня собирать травки, говорить с животными, наблюдать за ветром. Помню ее длинные рыжие волосы, развевающийся на ветру сарафан, амулет на шее. Она казалась мне самой красивой женщиной на свете и, пожалуй, такой и была.

Она говорила: «Почувствуй, как сила поднимается из земли и течет через тебя». Я говорила, что чувствую, — врала, потому что она радовалась, услышав это. Под ее рукой ветер менял направление, трава выгибалась в другую сторону — я смеялась, думала, это такая игра.

Мать садилась на корточки, смотрела на меня и говорила: «Ты будешь самой могущественной ведьмой на свете». А я даже не понимала, что такое ведьма, меня больше интересовал раскачивающийся на ее шее амулет с красивым камушком. Она улыбалась, брала его в руку, говорила: «Тебе нравится? Он принадлежал твоей бабушке, а до этого прабабушке, а до этого ее матери. С него все началось, и с ним все закончится».

Сейчас кажется, я уже тогда понимала, что мы отличаемся.

У каждой женщины в нашем роду рождалась ведьма могущественнее, чем она сама. Каждая умирала, когда дочери исполнялось четырнадцать. Земля не выдерживала обеих и забирала ту, что слабее. Так было всегда до меня.

Те светлые годы, когда мать улыбалась, пролетели быстро. Когда мне исполнилось пять, она изменилась. Часами заставляла меня сидеть за столом перед горящей свечой, требовала погасить огонь. От ее злости свистели и лопались дрова в печи, вода бурлила, ветер колотил в окно. В ярости она била меня, чем попадется под руку.

«Ты сосуд, через который идет сила земли, ты самая могущественная ведьма на свете», — повторяла она снова и снова, хотя и сама уже все поняла, просто отказывалась признать.

Старший сын Молотовых родился лентяем, ее дочь — обычной девочкой, и ничего с этим не поделаешь. Только у них было шестеро детей, а у матери — я одна. Когда мне исполнилось четырнадцать, она продолжила жить, став единственной ведьмой нашего рода, пережившей совершеннолетие дочери. Земля выдержала нас обеих, потому что я была никем.

Молотов сына выгнал потом. Тот скитался по деревням, попрошайничал, пока не сгинул. Меня мать не выгнала. Может, любила.

2

Маленькой я не понимала, что значит «ведьма». Видела, как соседи приносят нам еду и вещи, смотрят странно, не как на других. Все это я объясняла маминой неземной красотой. Впрочем, меня больше интересовали другие вопросы. Почему у меня нет ни братьев, ни отца. Почему у нас нет животных. Последнее меня особенно расстраивало; как-то я спросила, почему мы не заведем хотя бы лошадь, мать ответила, что слишком много мороки.

Нас называли ведьмами, но смысл этого слова открылся мне позже.

Однажды у нашей хижины остановилась огромная черная карета с колесами, отделанными золотом. Я выбежала во двор, рассматривала молодых сильных коней с длинной расчесанной гривой и блестящей кожей, совсем не похожих на деревенских.