Книга Проклятая земля, страница 27 – Светлана Тюльбашева

Она побежала в другую сторону, в комнаты, уходившие влево, отцепила от чехла телефон, вызвала Лешу, пошли гудки. В последней комнате мальчика тоже не было — где он, есть ли здесь чердак? Точно есть, она видела окно под крышей, и это не третий этаж, это еще выше.

— Лев, я иду! — закричала она, остановилась у лестницы, глядя наверх.

Проем — остатки чердака. Она увидела трещину, ползущую по потолку. Как туда забраться, может, есть фокус, веревочная лестница, по которой они поднялись и затянули наверх? Она подумала, может ли разбежаться так, чтобы достать руками до проема и подтянуться.

— Леша, мы в усадьбе, я ищу его! — закричала Аня.

— Ты о чем, Ань?

— Лев!

Она искала ящики, веревку, способ забраться выше, хоть что-то.

— Лев со мной, мы строим душ, — сказал спокойный голос мужа в трубке. — Ань, в чем дело, что с тобой?

Она услышала голос мальчика на заднем фоне и увидела, что стоит на третьем этаже руин дома Астафьевых, и в усадьбе совершенно тихо. В выбитых окнах виднелись поле и лес, вниз вели железные скобы, и она не понимала, как сумела по ним забраться, не то что как теперь спускаться.

24

В ту ночь они оба не спали: Леша пытался кодить, она читала о семье Астафьевых и искала фотографии их детей. Глупость, конечно, муж сказал, что ее разыграли — кто-то из местных, видимо, все та же девчонка, которую видел и он, и Лев. Все-таки стоит поговорить с ее родителями, не скандалить, просто поговорить, сказать, что не нужно детям играть в рассыпающейся на глазах усадьбе. Ему почти удалось ее убедить, но стоило ей закрыть глаза — и она видела, как бежит в последнюю комнату третьего этажа, смотрит на стену, на пробравшиеся в провал ветки деревьев и в последний момент останавливается, замерев над провалом, чудом удержав равновесие.

— Надо было вместе сходить в усадьбу, — сказал Леша. — Блин, давно надо было. Чтобы ты хоть представляла, как она устроена и в каком состоянии. Почему ты сразу мне не позвонила? Я бы сказал, что Лев со мной.

Аня закрыла глаза, услышала тихий детский смех, увидела ржавые шатающиеся скобы вместо лестницы. Открыла глаза. Продолжила смотреть фотографии.

На единственной фотографии с детьми на руках у графини Астафьевой младенец, рядом сидят девочка, ей не больше двух лет, и трое сыновей. У графини внимательный взгляд, приоткрыты губы, кажется, она вот-вот заговорит. Должны быть и другие снимки, с дочерьми повзрослее, но Аня не могла их найти. Она не думала, верит ли в призраков, просто знала — усадьба наблюдала за ней во время пробежек, а потом решила заманить.

Она закрыла глаза, вспомнила, как бежит по лестнице, открыла. За окном быстро проехала машина, у их дома не остановилась.

— Какие же психи, — сказала она. — Мне днем там было страшно, они ночью едут. Еще свалятся откуда-нибудь. Если не хватает адреналина, можно что-то поумнее придумать, нет?

— Например? Глэмпинг открыть?

Аня нервно засмеялась. Леша встал, подошел к спальне, приоткрыл дверь и убедился, что сын спит. Вернулся, сел рядом, посмотрел на экран.

— Зря ты про Астафьевых читаешь, я начитался и жалею. В процессе интересно, а потом начинаешь думать обо всем этом и почти физически чувствуешь, как едет крыша. Кошмары начинают сниться. Ты спишь, а мозг нет, он все еще ищет ответ.