Книга Проклятая земля, страница 151 – Светлана Тюльбашева

На счету был ноль, они жили на кредитные карты в пустующей квартире эмигрировавших друзей и оба искали работу. Дом вместе с глэмпингом стоял на продаже, но звонков не было совсем из-за сумасшедшей цены: Леша включил в нее и стоимость участка, и стоимость всей стройки. Аня понимала, что за такие деньги у них никто глэмпинг не купит, но молчала, потому что не хотела, чтобы его кто-то покупал.

Лев обрадовался возвращению в Москву точно так же, как радовался переезду из нее, к счастью, характером он определенно пошел в отца. Он совсем ничего не понял, по его мнению, в последнюю ночь в деревне он просто лег спать, а проснулся уже в больнице, где ему объяснили, что он съел что-то плохое. В больнице ему не очень понравилось, но, выписавшись, он с удовольствием рассказывал о ней бабушке с дедушкой как о большом приключении.

У Ани же начались странные фобии, меняющиеся каждый день и поглощающие все большие куски жизни. Она вздрагивала от шорохов, выкидывала упаковки еды, если ей казалось, что она заметила прокол, выливала воду из бутылок — вдруг те были вскрыты. Начала бояться соседа по лестничной клетке, который, как ей казалось, странно на нее смотрел, затем маленькой собаки, жившей двумя этажами выше. На улице ей постоянно мерещилось, что лица некоторых прохожих похожи на лица людей из Асташово. Она перестала бегать, а затем и вовсе выходить из дома. К декабрю она стала бояться принимать душ, вид льющейся воды вызывал у нее панические атаки.

Леша уговорил ее обратиться к психиатру, тот выслушал ее выдуманную на ходу историю, мол, пьяный мужчина внезапно напал на нее в подъезде и угрожал ножом, принялся о чем-то рассуждать с умным видом — Аня смотрела, как двигаются его губы, и не слушала — и наконец выписал таблетки. От них она стала спокойной, даже слишком, и теперь сама себе напоминала робота, но, по крайней мере, она начала мыться и потихоньку выходить из дома.

Про ту ночь в Асташово она рассказала только Леше, в больнице соврала, что готовила обычную еду и не понимает, что случилось: может, туда попало моющее средство, или дело было в грибах, которые она купила с рук, а потом она голосовала на трассе, узнав, что бабушка увезла мужа и сына в больницу, и на нее напал водитель. Никто не погиб, и никто из больницы не позвонил в полицию. Аня не понимала до конца, верит ей Леша или нет. Наверное, верил.

Иногда ей снились кошмары, а иногда один и тот же очень спокойный сон, будто она едет на эскалаторе и вдруг видит, как из пальто человека, стоящего перед ней, начинает лететь пепел. Каждое утро она начинала с новостей на разных языках в надежде прочитать, что почти две сотни людей по всему миру в одно и то же время рассыпались в прах, представляла, как соберется оперативная группа из представителей разных стран, как все забудут разногласия и начнут вместе пытаться понять, что объединяло всех этих людей, живших в США, Бразилии, Франции, России, на островах в океане, почему это произошло именно с ними и как это вообще возможно. День за днем новости были прежние.

В марте она наткнулась на видео, снятое на ступеньках здания французского министерства, и смотрела его по кругу. Леша перегнулся через плечо и спросил:

— Он на французском говорит? Кто это?

— Не знаю, я не слушаю, — ответила Аня.