Книга Проклятая земля, страница 135 – Светлана Тюльбашева

— Кто вы такие? — спросила Аня.

— Люди, — пожала плечами девочка.

— Вы зомби?

— Зомби едят мозги, мы нет.

У Ани пересохло в горле, но воды у девочки похоже не было. Она сглотнула и сказала:

— Сколько тебе лет?

— Шесть, ты же была на моем дне рождения, — удивилась девочка. — Правда, мне уже очень давно шесть. Это из-за Ефросиньи, из-за нее все случилось. Она притворялась человеком, но была ведьмой, очень злой. Я ее лучше всех помню, до сих пор могу зажмуриться и увидеть ее лицо. — Она зажмурилась, представляя ведьму, и долго не открывала глаза.

— Ты ведь понимаешь, что я — не она? — сказала Аня.

Девочка закивала, не открывая глаза.

— Синдерелла… Извини, Мирабель. Может ты расскажешь всем, что я не Ефросинья, что они ошибаются?

— Я пыталась, они меня не слушают, — развела руками девочка, потеряла равновесие, упала на опилки и открыла глаза. — Пална говорит, что Ефросинья низкая, это ее мать была высокая, я все перепутала, но это она запуталась, а не я. Серега говорит, что у нее волосы как морковка, а Василий — что как апельсин. Татьяна говорит, что у нее уши острые на концах. Спорят все время. Я и про Катю им говорила, они не верили.

— Катя — это девушка, которая раньше жила в нашем доме? — спросила Аня, хотя и так уже знала ответ.

— Да.

Лицо девочки скривилось, будто она сейчас заплачет, но она сдержалась и отвернулась.

— Я ей не дала амулет, я не знала, что они придут к ней, я думала, они мне поверили. Она очень хорошая была, гораздо лучше тебя. Перчатки мне сшила. Как думаешь, если бы у нее был амулет, она бы ожила?

— Боюсь, это так не работает, — сказала Аня после паузы. — Мирабель, пожалуйста, развяжи меня. Ты же не хочешь, чтобы они снова убили кого-то по ошибке? Ты же сожалеешь, что это случилось с Катей. Знаешь, мои Леша и Лев умирают, им срочно нужно в больницу. Ты же не хочешь, чтобы мы все умерли из-за ошибки?

— Я сказала Льву в усадьбу бежать, он не пришел, — возмутилась девочка. — Я бы его спрятала. А тебе я как помогу? Пална разозлится, за такое она и заживо закопать может, даже меня. Ладно, пойду, мне ребенка кормить надо. Ты попробуй научиться колдовать.

Девочка поднялась, неловко стряхнула опилки с подола и пошла к дыре в стене. Аня с отчаянием пыталась сообразить, что еще она может сказать — попросить принести телефон, попросить еще о чем-то. Взять девочку в заложники — но как? Девочка прошла половину пути до задней стены хлева, но вдруг остановилась и пошла обратно.

— Я спросить забыла, — сказала она. — Когда я умерла, то есть Синдерелла умерла, ты плакала и просила прощения, я это с того света слышала. Но почему, ты ведь меня терпеть не могла?

Казалось, с того момента прошел уже год.

— Я у тебя дома была и увидела твою семью. — ответила Аня. — Мне стало очень стыдно, что я ни о чем не знала и ничем тебе не помогла. Дети не должны так жить.

— Но я нормально живу, как все! А последнее время вообще весело! — Вдруг Синдерелла с подозрением посмотрела на Аню: — Или ты тоже считаешь, что у меня дома грязно? Пална ругается, что я плохо убираюсь.

— Нет, все хорошо у тебя дома, извини, — сдалась Аня.

— Ну тогда ладно.

Девочка добралась до задней стены хлева и скрылась в темноте. Скрипнули доски. Аня снова осталась одна.

Она перебирала, что еще она могла сказать, ей приходила одна идея за другой, но слишком поздно, уже пора было думать, что она скажет людям, которые придут ее убивать. Она не знала, сколько времени прошло, — по ощущениям, больше часа. Билась о столб, пытаясь его расшатать, чувствовала себя насекомым в банке. «Может, я смогу их переубедить, — думала она, — может, смогу найти слова».