Книга Операция «Лиссабон», страница 34 – Валерий Шарапов

В тяжелых раздумьях молодой человек побрел в палату. В одном Лида права — надо думать не только о себе, но и о близком тебе человеке. Если любишь, сделай так, чтобы она никогда не раскаивалась в своем выборе. Не можешь — не мешай чужому счастью. А насчет проблем с потомством надо обязательно у доктора спросить. Вдруг эта зараза не обманула.

Дважды за смену Елена навещала раненого, но каждый раз он хмуро отворачивался к стенке, объясняя свое поведение плохим самочувствием. Девушка не настаивала. Выглядела она довольно печально. Очевидно, резкие слова подруги заставили ее крепко задуматься о своем будущем. На следующий день, когда у Елены закончилось суточное дежурство, Андрей выскользнул из корпуса через служебный выход и проследил за ней. У ворот девушка попрощалась с подругами. Они пошли на автобусную остановку, а Лену ждали белые «жигули» последней модели. Сразу было видно, что это любимая игрушка хозяина и предмет гордости. Машина буквально сияла глянцем, на нее не пожалели мастики. Все, что можно было хромировать, — решетка, ручки двери, накладки, колпаки, — все отбрасывало в разные стороны солнечные зайчики. Молодой человек среднего роста, невзрачной наружности помог медсестре сесть в автомобиль и аккуратно захлопнул дверь. У Андрея сложилось впечатление, что это он сделал сам, опасаясь, что пассажирка может слишком сильно ударить дверцей его любимую игрушку. Хотя незнакомец и Лена не то что не поцеловались при встрече, даже не обнялись, но в душе Ломтева что-то неприятно тягуче заныло. Эта девушка была ему явно небезразлична.

Все остальные дни до следующего дежурства Лены он не находил себе места. Мысли о ней буквально изматывали душу. Как было радостно и весело, пока он не узнал о том, что у нее может быть кто-то другой. Теперь радость превратилась в рану. В палате Елена появилась с улыбкой на лице и небольшим свертком.

— Здравствуйте, товарищи больные, вернее, выздоравливающие, — весело поздоровалась она, и пациенты, в основном молодые люди, также весело стали ей отвечать.

В общей палате преимущественно лежали срочники. Для офицеров палаты были меньшей вместимости и большего комфорта.

— Андрей, мама напекла пирожков, просила передать тебе, — она положила сверток на тумбочку. Все оживленно зашевелились. У них в маленьком коллективе было заведено все передаваемые посылки и гостинцы делить со всеми, по-братски. И в этот раз Ломтев развернул пахучий пакет и предложил:

— Налетай, братва. Пирожки еще теплые.

— Эх, мне бы такую тещу, — стал балагурить Степа. Военный строитель лежал со множественным переломом ноги в результате несчастного случая.

— Перебьешься, — не очень любезно огрызнулся Андрей.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила медсестра.

— У меня все хорошо. Не стоит проявлять ко мне столько внимания. Приберегите его для других.

Молодой человек умом понимал, что своим тоном он обижает девушку, что этого делать не надо, но сдержаться не мог. Ему было очень обидно, что для него Лена одна на всем белом свете, а у нее, оказывается, в это время есть другой. Сердце Андрея наполнилось смесью чувств: обида, ревность и недоумение боролись в нем. Он хотел сказать что-нибудь нежное, даже ласковое, а помимо воли выскакивала грубость. Андрей понимал, что ведет себя неправильно, но эмоции брали верх над разумом. Парень чувствовал, как напряжение и раздражение внутри него нарастает. Он пытался скрыть свои эмоции за маской равнодушия, но в глубине души понимал, что это не просто игра в грубость. Ему действительно было больно от мысли, что у Лены может быть кто-то другой. Конечно, девушка это почувствовала. Ее вопрос прозвучал как вызов.