Онлайн книга «Секретная глушь»
|
Тут раздался стук в дверь, Глеб вышел из оцепенения, вернулся за стол и крикнул: — Войдите. Вошла, а вернее, вплыла дородная, еще сравнительно молодая особа — Евдокия Корнеева, местная «веселая вдова», потерявшая мужа еще в далеком сорок первом. Принарядилась, брошка в волосах, на плечах нарядный платок, а в глазах… ну, столько всего, что лучше в них и не смотреть. — Здравствуйте вам, Глеб Максимович, — вкрадчиво поздоровалась Евдокия. Вчера она, кажется, присутствовала при инциденте с Кротовыми. Но это и понятно, без Евдокии в этой деревне ничего не происходило. — И вам, Евдокия Прохоровна, — вздохнул Глеб. — Случилось что или так, минутка свободная выдалась? — Конечно, случилось, — промурлыкала Евдокия, буквально облизывая участкового приторным взглядом. — Вот, пирожков вам напекла. — Она положила на стол узелок. — Вам же ночью несладко пришлось, я видела, как вы там… — Евдокия поколебалась: — В общем, покушайте, Глеб Максимович, пирожки вкусные, с картошкой, с вечера напекла… Вам же некогда готовить, да и кто будет готовить? Не откажите, очень вас прошу… А если понравится, еще напеку. Могу хоть каждый день пирожки печь или что-нибудь другое, вы только скажите… — Евдокия, ну зачем? — строго свел в кучку суровые милицейские брови Глеб. — О, вы только не волнуйтесь, Глеб Максимович, — зачастила она. — И не подумайте, будто что-то мне должны, это просто так, из самых добрых чувств… Я же все понимаю, у вас такая нужная для всех работа … Просто покушайте пирожки, пожалуйста. А я пойду, хорошо? — Евдокия одарила его еще одним тоскливым взглядом и грациозной походкой направилась к выходу — ну прямо лебедь! Глеб задумчиво посмотрел на узелок: а вдруг она приворотное зелье добавила? Но голод перевесил сомнения, и он, поднявшись, включил старую электроплитку, поставил на нее чайник с водой. Вернувшись за стол, развязал узелок и стал жевать пирожок, не дожидаясь, пока закипит вода. Расправился с одним, взял второй. Пирожки были вкусные, просто само совершенство. «Жениться?» — мелькнула вдруг мысль и тут же исчезла. За стеной доносился приглушенный рык Карпова. Председатель сельсовета кого-то допекал — похоже, по телефону. Аппарат в его избе звонил не переставая, в отличие от того, что находился под рукой у Соснина. Тот громоздкий, древний телефон, занимающий целый угол стола, большую часть времени проводил в тоскливом молчании. Телефонная связь имелась только с райцентром и парой окрестных деревень. Еще один аппарат, если память не подводила, стоял во владениях Пригорницкого — вот и вся связь с внешним миром. В дверь постучали. Глеб торопливо дожевал пирожок, прикрыл папкой узелок и крикнул: — Войдите! Дверь отворилась, и вошла еще одна местная жительница — Авдотья Лямишева. Худая, неестественно прямая, темноволосая, и тоже с цветастым платком на плечах, явно извлеченным из «нафталинового» сундучка. В глазах то же томление, что и у Евдокии. Ей было немного за сорок, но смотрелась Авдотья достойно. Оправилась за последние годы. В войну потеряла не только мужа, но и сына. Парню едва исполнилось восемнадцать, как его мобилизовали в первые же дни войны, когда враг рвался к Смоленску, и он погиб в первом же бою. Авдотья все вынесла и нашла в себе силы жить дальше. В период оккупации была связана с партизанами, причем ни разу не попалась. |