Онлайн книга «Секретная глушь»
|
— Мне тоже очень жаль, Тамара Константиновна, хотя лично с товарищем Угрюмовым знаком не был. Почему-то так сложилось, он ведь редко из дома выходил… Вопрос можно, Тамара Константиновна? — Да, конечно. — Женщина вздохнула, убрала платок. — Павел Евдокимович в период оккупации по всему району рейды устраивал, засады учинял, налеты. Оккупанты в Мараканском урочище запретную зону ввели, секретные изыскания проводили. Павел Евдокимович не проявлял к Маракану интерес? Не пытался со своими ребятами узнать, чем там немцы занимаются? Тамара Константиновна задумалась. — А вы знаете, что-то подобное было… Ведь возмутительно, согласитесь: немцы в твоем районе возню затеяли, а ты в догадках теряешься. Партизаны рассказывали, он пытался со своими орлами в Маракан ворваться, да что-то там не срослось. Охрана была усиленная, ловушки повсюду, колючая проволока. Немцы там хитро все устроили, огневые точки оборудовали. Не вышло ничего, только людей потеряли. Потом на колонну нападал, которая из урочища шла, но и здесь не повезло, немцы отбились. У них охрана была серьезная… После того как фашистов прогнали, болеть начал сильно Павел Евдокимович, ноги отказывали, одышкой страдал. Такое всегда бывает: отвоюешь — и все болячки вылезают… Кстати, — вдруг вспомнила она, — неделю назад мне его Екатерина рассказывала, что Павел Евдокимович в Смоленск звонил. Выходил то ли на геологов, то ли на геодезистов — Екатерина не поняла. В общем, с научно-исследовательскими кругами связывался. Просил провести исследование нашего урочища — дескать, после немцев в нем можно найти много интересного. Да и само по себе урочище вызывает большой научный интерес. — Серьезно? — удивился Глеб. — Так Катюша сказала. Просил прислать молодых геологов-«энтузиастов» — это он так пошутил. Заявку подал через горком комсомола. Не знаю, рассматривали ли ее или под сукно положили, но что было, то было. Вполне, кстати, могли рассмотреть положительно. Павел Евдокимович был уважаемый в районе человек, к его словам прислушивались. Предлагали даже переехать в Погребное, квартиру обещали, но он отказывался — привык, мол, жить в деревне, на просторе… «Значит, Павел Евдокимович тоже интересовался Мараканом, — подумал Глеб. — Да еще и в город звонил, вызывал кого-то. Вот и поплатился… Да еще и семью с собой прихватил…» — Если вы урочищем интересуетесь, Глеб, то вам лучше с Климовым переговорить, с Борисом Алексеевичем. Что-нибудь да скажет. Они с женой, кстати, с семьей Угрюмовых дружили. Вы их наверняка видели. Не скандальные они, не любят жаловаться, даже если что-то серьезное произойдет. Климовы — Любовь Георгиевна и Борис Алексеевич. Живут вдвоем, детей нет. В начале 1944-го вернулись в деревню из эвакуации. Она — бухгалтер в колхозе, он — местный краевед. Ну как краевед… скорее любитель. Но историю района знает хорошо. Заведует библиотекой в клубе. Они еще не старые, особенно Любовь Георгиевна… — Напомните, Тамара Константиновна, где живут Климовы? — Не знали да еще и забыли? — улыбнулась женщина. — Ладно, слушайте, объясню… Через пару минут она ушла, а по дощатому тротуару к зданию сельсовета приближалась Василиса — в длинной развевающейся юбке, в кожаном жакете. Волосы, скрученные в косу, были перекинуты через плечо. Солнце озаряло миловидную мордашку. Василиса заранее приметила участкового на завалинке и еще за сто метров начала смущаться. Опустила глаза, но все же поглядывала с загадочной улыбкой. Глеб решительно поднялся. Ну все — или сегодня, или уже никогда… |