Книга Фальшивое солнце, страница 19 – Геннадий Сорокин

— Держи!

Арсен достал кошелек, нашел в нем десятикопеечную монету и сказал:

— Минуточку! Мы, потомки самураев, подношений от чужеземцев не берем! Вот ваши десять копеек. Желаю вам всего наилучшего!

Он почти дошел до выхода из обеденного зала, когда впавшая в кратковременный ступор официантка пришла наконец в себя.

— Да он жлоб какой-то, а еще иностранец! — сообщила она всем гостям ресторана. — За три копейки удавиться готов. Саке ему подавай! Ага, сейчас все бросим и водку ему кипятить начнем. Было бы для кого стараться…

Продолжения хулы Арсен не слышал. С гордо поднятой головой он вышел из ресторана, получил в камере хранения багаж и пошел на остановку такси.

Поездку на такси монгол позволял себе два раза в год — когда возвращался после каникул в общежитие. Машин всегда не хватало. Чтобы сесть в заветный автомобиль с шашечками на борту, надо было отстоять большую очередь. Независимо от времени суток, очередь была одинаково длинной: что днем, что ночью. Около ограждения, за которым начиналась посадка в такси, к Арсену попросились в попутчики женщина с двумя детьми, потом девушка в красной курточке. К неудовольствию таксиста, студент всем отказал, услышав в ответ, что он хам и было бы лучше, чтобы он убрался туда, откуда приехал.

По дороге таксист поинтересовался, в первый ли раз пассажир в Хабаровске и откуда он прибыл.

— Я — японский студент из города Осака, — объяснил Арсен. — Буду делиться с вашими студентами опытом написания программ для ЭВМ. У нас, в Японии, это сейчас самое перспективное направление в прикладной математике.

— Вы хорошо говорите по-русски, — похвалил таксист.

— У меня няня была русской.

Водитель не стал больше задавать вопросов и довез пассажира до места назначения в полном молчании.

Придя к себе в комнату, Арсен плюхнулся на кровать, скинул обувь и закурил. Его соседи по комнате еще не приехали с каникул, так что пару дней он должен был пожить один.

«Откуда во мне взялась чужая кровь? — рассматривая дым, уходящий к потолку, подумал монгол. — Я не похож ни на отца с матерью, ни на братьев. Кто согрешил в моей семье? Бабушка всю жизнь прожила в степи среди овец и пастухов, мама по-русски ни слова не знает. Быть может, мою прабабушку соблазнил заезжий молодец? Кто он был? Русский купец или английский этнограф, изучающий монгольские сказки и легенды? Столько людей не могут ошибаться. Во мне гуляет чужая кровь, и я обязан, просто обязан это использовать. С чего начать? С изучения Японии, а то я про нее ничего толком не знаю».

Если бы в 1979 году повесть Булгакова «Собачье сердце» не была под негласным запретом, то Арсен смог бы ее прочитать и уловить знакомые мотивы в рассуждениях Шарика, лабораторного пса профессора Преображенского. «Окончательно уверен я, что в моем происхождении не чисто. Тут не без водолаза. Потаскуха была моя бабушка, царство ей небесное».

В дверь комнаты постучали. Вошла студентка четвертого курса исторического факультета Ида. По национальности она была буряткой из восточной ветви этого народа, и полное имя ее было Идаган. Как многие нерусские студенты, она для удобства общения сократила свое имя до Иды, что звучало для русского уха привычнее. Ида давно положила глаз на Арсена, но все никак не могла добиться взаимности. Монгол упорно предпочитал азиаткам русских студенток, с одной из которых, Лолой, имел долгую связь. Перед сессией по общежитию пошел слух, что Арсен с Лолой расстались. Такой шанс упускать было нельзя.