Книга Фальшивое солнце, страница 103 – Геннадий Сорокин

— Осмотр одежды девушки нам ничего не дал? — спросил один из оперативников.

— Вещи гейши можно разделить на две группы. Первая — это кимоно, белила, сай, красивые тапочки. Вторая группа вещей — это обычная одежда молодой советской женщины. У нее было простенькое пальто с воротником из искусственного меха, вязаная мохеровая шапочка, кофточки, юбки. Нижнее белье куплено в наших магазинах, не импортное. Документов или личных записей мы в квартире не обнаружили.

— Сдается мне, что паспорт гейши он сжег, — высказал предположение Абрамов.

— Какой из всего этого следует сделать вывод? — задал риторический вопрос Агафонов. — В ближайшее время профессор будет действовать один. Второй гейши у него нет. До весны следующего года Мицуко затаится: будет подготавливать аксессуары для нового мошенничества, возможно, найдет новую служанку, а возможно, рискнет действовать один. Я уверен, что он уже покинул наш регион и больше здесь не появится, но это не снимает с нас ответственности за его поимку. Человек, именующий себя Мицуко Орояма, бросил нам вызов. Наш долг — поймать его и доходчиво объяснить мошеннику, что наша область — это не Страна Дураков. Это он дурак, что с нами связался, а мы — наследники первопроходцев Сибири, героев освоения новых земель. Среди наших предков идиотов не было и среди нас их нет. Как бы ни квалифицировала действия Мицуко Орояма прокуратура, мы будем расследовать это преступление как убийство, а не как трагическое стечение обстоятельств.

Из отдаленного северного поселка в областной центр был вызван хозяин квартиры, сдавший ее Мицуко в аренду на полгода. Владелец квартиры отказывался уезжать с работы, и местные милиционеры разъяснили ему, что за пособничество в убийстве он может сменить место жительства и отправиться на лесоповал, за колючую проволоку. Аргумент оказался более чем убедителен.

Хозяин квартиры осматривал ее в присутствии Абрамова.

— Что это, не поясните? — спросил Иван, показав на парту с отпиленными ножками.

— У моей дочки стала портиться осанка, — сказал хозяин. — Врачи посоветовали немедленно принять меры к ее исправлению. Мы купили специальную парту, за которой нельзя сидеть сгорбившись. Она так сконструирована, что писать можно, только выпрямив спину. С собой мы эту парту на Север забирать не стали, но зачем квартирант отпилил у нее всю нижнюю часть, непонятно.

— Потом расскажем. Что исчезло из квартиры или что появилось в ней после вашего отъезда?

— Квартирант выбросил старый диван и кресло с полированными подлокотниками. Люстру поменял на какой-то фонарь, а так вроде бы все на месте. Аппаратуру мы забрали с собой… Ах да! Этого топчана в квартире не было.

— Как вы оформили аренду?

— Никак! Я этим не занимался. Мы не смогли сдать квартиру до отъезда и поручили найти арендатора брату жены. Он нашел его в начале сентября, выслал нам деньги за полгода вперед. Кому он сдал квартиру, я понятия не имею.

Вызвали свояка владельца квартиры, и он честно рассказал, как все было.

— Я две недели по выходным дням торчал около бюро обмена жилплощади, искал арендатора. Желающие заселиться в квартиру были, но никто из них не мог внести оплату сразу за весь срок, то есть за полгода вперед. В начале сентября ко мне подошел нерусский парень и сказал, что условия оплаты его устраивают и он готов посмотреть жилье. Мы приехали, он прошелся по комнатам, и ему все понравилось. Он тут же заплатил за шесть месяцев и дал мне двадцать рублей за труды. Я передал ему ключи и уехал. Кто этот человек, меня не сильно интересовало. Украсть в квартире было нечего, а если бы квартирант начал в ней оргии устраивать, то мне или сестре соседи по подъезду тут же сообщили бы.